Она поморщилась, и Гектор, усмехнувшись, добавил:
— И не надо отказываться от этих денег. Не проявляйте лишнее благородство, София.
— Вы полагаете, благородство бывает лишним? — спросила она тихо, и очень удивилась, когда Дайд резко произнес:
— Бывает. Особенно когда дело касается зарвавшихся от собственной безнаказанности иди. — Он кашлянул. — Ладно, я пошел. Отдыхайте, София.
— Спасибо, айл Дайд, — ответила она, глядя на то, как дознаватель быстро и раздраженно идет к двери.
По этой случайно оброненной фразе София поняла, что Дайд крайне не любит императрицу.
Гектор зашел к императору сразу после того, как малый зал для совещаний покинул дипломатический комитет. У Арена от иностранных проблем и предложений уже голова трещала и разламывалась, и желание лечь спать усилилось до абсолютного. Причем было неважно, куда, хоть на стол или пол — лишь бы горизонтально.
Дайд, честь ему и хвала, рассказал обо всем за пять минут, и чем больше рассказывал, тем сильнее Арен злился на жену.
— Во вторник София и Александр ходили в оранжерею. Ее величество показывала им орех баодуба и попросила вашу аньян помочь раскрыть створки ореха. София помогла, но укололась шипом. Охрана вам не доложила об этом, но у них на это и причин, на мой взгляд, не было — баодуб безвреден, девушка чувствовала себя нормально, ни на что не жаловалась. На шипы ореха, по всей вероятности, было нанесено приворотное зелье. Это умозаключение, ваше величество, прямых доказательств у меня пока нет.
— Да больше некому, — пробормотал император. — Не копайся, не трать время.
Гектор согласно наклонил голову.
— Единственное, о чем известно совершенно точно — все ингредиенты для зелья есть в лаборатории оранжереи. Там же и зелье можно было приготовить. Один из сотрудников на днях видел, как ее величество что-то варила, но что, не знает, не приглядывался. Проблемы могли возникнуть только с одним ингредиентом. Для того, чтобы приворот сработал, необходимо было достать. м-м-м. частичку Адриана. Какую-то органику, что угодно — волосок, ноготь, каплю крови, слюну.
— Он сам дал?
— Я сейчас с ним разговаривал, и он рассказал следующее. Во вторник ее величество спрашивала его, как он относится к Софии, нравится ли она ему, он ответил, что да, и была бы возможность, он ее не упустил бы. Затем ее величество показала ему розы, которые стояли у нее на столе, сказала, что это новый сорт. Одна из роз уколола Адриана в палец. Он не придал этому никакого значения и сейчас с трудом вспомнил — пришлось задавать наводящие вопросы. А когда сопоставил факты, перепугался так, что я окончательно уверился — он действительно ничего не знал.
— Адриан просто был подходящей кандидатурой, — усмехнулся Арен. — С удовольствием воспользовался бы подвернувшейся возможностью, если бы София полезла на него сама. Но так как не воспользовался — значит, не знал про приворот. Что ж, мне все ясно, Гектор. Спасибо, что разобрался в этом деле.
— Как прикажете поступить дальше?
— Я сам разберусь и с Викторией, и с Софией, — ответил император устало. — Да, кстати. Почему приворот настолько слабо подействовал? Виктория ошиблась с формулой?
— Нет, не ошиблась. Привороты плохо действуют на тех, кто уже кого-то любит. По-видимому, вашу аньян интересует другой человек, поэтому она не восприняла приворот так, как должна была.
Странно, но почему-то, когда София признавалась императору в любви накануне, он так не удивлялся.
И только потом, после удивления, к Арену пришло ощущение теплоты и благодарности.
Она его любит. И это правда. Даже привороты не действуют.
С трудом удержавшись от торжествующей улыбки, император сказал:
— Я понял. Благодарю, Гектор. Можешь идти.
Дознаватель поклонился, чувствуя что-то, очень похожее на молчаливое понимание.
Сразу после этого разговора, прежде, чем идти к Софии и детям — Арену уже доложили, что его маленькая драгоценность вернулась к исполнению своих обязанностей, — император перенесся к Виктории. Ему не хотелось ни видеть ее, ни говорить с ней, но это нужно было сделать — все же она его жена, несмотря ни на что.
Когда Арен вышел из камина, ему показалось, что кто-то прикасается к груди льдом, выводя узоры в области сердца. Холодный, липкий и тошнотворный страх. Да, забавно. Вины за собой Виктория, видимо, не чувствовала — только боялась.
Жена сидела в кресле у окна и смотрела на закат. Снаружи все было малиново-оранжевым, да и сама она, освещенная заходящим солнцем, казалась более румяной, чем на самом деле была. Арен прекрасно понимал, что в лице Виктории в тот миг, когда она обернулась к нему, красок не имелось.
— Арен.
Садиться он не стал, просто застыв рядом. Император молчал — ему было интересно, что скажет она сама, если не задавать ей вопросов.
Страх усилился.
— Арен, я. — Она запнулась, вздохнула. — Я понимаю, ты сердишься. Но ничего же не случилось.
Детский сад.
— И вообще. — Виктория на секунду отвела взгляд. — Почему ты думаешь, что это я? Я ни в чем не виновата.
Прекрасно. Просто замечательно.
