— За что я должен на тебя сердиться, Вик? — спросил Арен с обманчивой мягкостью и вновь замолчал.
Страх нисколько не уменьшался. Чего она так боится? Разве он хоть раз обижал ее? Что он, в самом деле, может ей сделать?!
— Не знаю.
— Ты сказала — я понимаю, ты сердишься. И что же ты понимаешь?
Она сглотнула.
— Софии стало плохо на обеде. Наверное, ты решил, что это я виновата.
Значит, жена считает, лучше врать и отпираться.
— Конечно, ты не виновата, — усмехнулся Арен, садясь рядом на корточки и заглядывая в испуганные глаза. — Ты ничего не знаешь и ни при чем. Да, Вик?
Наверное, все-таки было что-то жуткое в его взгляде, потому что ответить жена так и не смогла. Она даже не кивнула.
— Считай, что сегодня вечером и завтра ты под домашним арестом, — отчеканил император. — Из комнаты не выйдешь, еду тебе принесут. Детям я скажу, что ты приболела. В субботу начнешь общаться с Агатой и Алексом, на выставку поедешь, если не явишься, это будет невежливо. В оранжерее с сегодняшнего дня ты больше не работаешь.
— Арен.
Она всхлипнула и разрыдалась. Император, поморщившись, встал с корточек. Хотелось побыстрее уйти — эмоции жены горчили и неприятно холодили грудь.
— Прекрати. Ты перешла границы, Вик. Ты хоть подумала, что будет, если у тебя получится? Я понимаю, тебе плевать на Софию, но хотя бы раз подумай о том, что твои поступки значат для меня.
— Ты ее любишь. — прошептала Виктория, и Арену показалось, что он сейчас взорвется.
— Да включи ты голову наконец! — почти заорал он. — Голову, а не другое место! Последствия этого твоего поступка пришлось бы разгребать мне. Выплачивать Софии огромную компенсацию, ставить печати молчания на всех, кто был бы в курсе ситуации и демоны знает что делать с этим бабником Адрианом. По-твоему, у меня мало проблем?
Вот теперь Арен наконец ощутил чувство вины.
— И я ничего еще не сказал про то, что нам пришлось бы вновь искать аньян, и про то, что Агата и Александр от этой новости ревели бы хором и навзрыд. Тебе даже их не жалко. Ты думаешь только о себе.
— Арен. — Виктория подняла заплаканное лицо, но император отошел от нее, качая головой.
— Я не желаю ничего слушать. Даже этот разговор ты начала с вранья, хотя я дал тебе возможность признаться. Теперь поздно.
— Я знаю, ты терпеть не можешь, когда у слуг отношения с кем-то из нас! — закричала жена, вскакивая с кресла. — Я просто хотела, чтобы ты в ней разочаровался!
— Разочаровался? — Арен фыркнул. — Я могу разочароваться в Софии только в том случае, если она начнет плохо исполнять обязанности аньян. А-а-а, — протянул он понимающе, — в принципе, да — если бы приворот подействовал и она начала бы сходить с ума по Адриану, то и обязанности аньян покатились бы к демонам. И не стыдно тебе так экспериментировать на собственных детях, Вик?
Стыдно. Вот теперь ей стало стыдно.
Ну, хоть так.
— Арен, — она вновь всхлипнула, — я. я больше не буду, правда!
— Не будешь, — согласился он. — Потому что просидишь в этой комнате, выезжая только на мероприятия, до тех пор, пока не извинишься перед Софией.
— Что?!
Надо же, сколько возмущения.
— А как ты хотела? Ты виновата перед ней, причем очень сильно. Ты могла бы сломать ей жизнь этим поступком. Или ты этого не понимаешь?
Виктория молчала, надувшись и шмыгая носом, как маленькая девочка.
— Я пойду. Завтра мы с тобой не увидимся, приду только в субботу утром.
— Почему? — спросила жена негромко. Слезы лились из глаз сплошным потоком.
— Потому что я не хочу тебя видеть, — ответил Арен холодно, отвернулся и пошел к камину.
Через полчаса после ухода Гектора Дайда София вернулась к детям.
Агата и Александр сразу повеселели, и до самого вечера она занималась с ними то одним, то другим — и гулять ходили, и в зоокомнату наведались, и даже в бассейне поплавали.
В шесть часов Софию никто не освободил, и в семь тоже. Только в восемь, когда она уже начинала недоумевать, в детскую из камина шагнул император.
— Ужинать, ребята, — сказал он, улыбнувшись наследникам. — Софи, ты с нами.
— А где мама? — спросила Агата с интересом, но без удивления.
— Мама плохо себя чувствует, сегодня ее не будет.
— А Софи быстло выздоловела, — вздохнул Александр. — Мама тем же заболела, да? Головой?
Софии захотелось хихикнуть, настолько это было похоже на правду. И император это тоже понял, чуть улыбнувшись.
— Да, Алекс. Все, хватит болтать, идите мыть руки, а потом в столовую.
Дети побежали в ванную, и София пошла за ними — тоже мыть руки, а заодно и не оставаться наедине с его величеством. Она вообще не представляла, что теперь делать и как себя вести. И поцелуй, и приворот этот. Даже не знаешь, что хуже.
После ужина, который прошел в легкой и радостной атмосфере из-за Агаты и Александра — дети были рады находиться рядом с отцом, да и то, что их аньян не ушла, тоже осчастливило наследников, — император сказал, что она может идти заниматься своими делами, если хочет.
— Или ты можешь побыть с нами, Софи, — предложил он словно бы равнодушно, но София не сомневалась, что именно этого Арен и желает.
