— Нет, — отрезал Арен. — И Защитника ради, не надо мне объяснять. По крайней мере сейчас уж точно. Вам всем нужно успокоиться, переварить эту информацию, а затем приступить к дальнейшим исследованиям. Обсудите это между собой и… да, в пятницу доложите мне, что решили, Винсент. А сейчас все могут идти. Прошу прощения, — поправился тут же Арен, — все, кроме Эн Арманиус. Эн, останься на пару минут.
Она совершенно не удивилась этой просьбе — только выпрямилась в кресле, кивнув Янгу:
— Рон, подожди меня, пожалуйста, в коридоре.
Артефактор, обдав императора волной неудовольствия, вышел вслед за всеми, ничего не сказав, и когда шаги членов комиссии полностью стихли, Арен протянул Эн руку.
— Пойдём в кабинет. Там я тоже смогу сесть, и ты не будешь чувствовать себя так неловко.
— Да, это было бы неплохо, — вздохнула Эн, принимая его руку и поднимаясь с кресла. — А то мне постоянно хочется вскочить, и я не могу сосредоточиться. Хотя после этого письма в принципе сложно сосредоточиться…
— Это пройдёт.
Арен довёл девушку до одного из диванов, усадил, а сам опустился на другой конец сиденья. Он слишком хорошо помнил, как она боялась его раньше — до тошноты и паники — и совершенно не желал, чтобы это ощущение вернулось.
— Я хочу попросить тебя кое о чём.
— Попросить? — Она едва заметно улыбнулась. — Значит, мне будет дано право отказаться?
— Да, Эн. В этом случае — да. Ты же знаешь, Берт на днях рассказал мне о твоей беременности…
— Голову ему оторвать, — буркнула она беззлобно.
— … и я тебя поздравляю. Но этот ребёнок — первый после принятия закона о возможности заключать браки. Он уникален. И я хочу просить у тебя разрешения изучать и его, и тебя. Конечно, никакого вреда или рисков для жизни — только изучение.
— Я понимаю. Думаете, я откажусь? — Она покачала головой. — Нет, ваше величество, я тоже хочу, чтобы у моего ребёнка была эта демонова — простите — родовая магия. Пока я не чувствую в нём вообще никакой магии, но ещё рано. И если это поможет вашей комиссии… что ж, я согласна.
— Я рад.
На самом деле Арен был уверен в ответе Эн — именно поэтому он сделал это предложение именно в такой форме. Если бы он понимал, что она откажется, то просто приказал бы.
— А я… могу я вас попросить?
От Эн плеснуло неуверенностью и опаской — и император неожиданно развеселился.
— Что, опять кровь? — спросил он, широко улыбнувшись, и с удивлением ощутил, как его собеседница мгновенно перестала бояться.
— Нет. Прядь волос…
— Ты продолжаешь свои эксперименты с резервом Берта? — поинтересовался Арен, вставая с дивана. Подошёл к письменному столу, взял ножницы и, отрезав маленькую прядь возле шеи, вернулся и отдал её Эн.
— Спасибо, ваше величество, — сказала она, обдав императора такой бешеной радостью, что у него даже голова закружилась. — Да, я хочу попробовать связать сеть из…
— Ладно, ладно, — Арен махнул рукой, продолжая улыбаться. — Я понял. Иди, Эн. Если тебе понадобятся ещё волосы, ногти или какие другие части моего тела — обращайся.
Она кивнула, немного покраснев, и почти выбежала из кабинета.
Император проводил её взглядом и, погасив улыбку, подумал о том, что некоторые люди просто не умеют сдаваться.
— Но это и хорошо, — сказал он тихо сам себе, поглядев на часы, и повернулся лицом к камину. — Именно они и двигают мир.
София даже не заметила, как пролетел её первый рабочий день во дворце.
После обеда она, как и обещала, учила наследников рисовать собственные портреты, глядя в зеркало, и Агата с Александром смеялись, глядя на то, какие кривенькие рожицы выходят на бумаге. И восхищались тем, что получилось у Софии.
А потом они показали, как перейти из их комнаты в её — они оказались соединены между собой недлинным коридором, в котором были расставлены кадки с разными цветами. София улыбнулась, поняв, что проход по этому коридору занял бы не больше времени, чем перенос через камин. Забавная всё-таки привычка у его величества…
Агата, будто услышав её мысли, сказала, поглаживая розовый бутон у одного из цветков:
— А вы смелее Вирджинии. Она никогда не ходила с папой через огонь, слишком боялась. А вы почему не испугались? Разве вам не было страшно?
София задумалась, подбирая слова. Агата и Александр смотрели на неё очень серьёзно — им будто бы был важен этот ответ.
— Было, конечно. Но ещё мне было интересно. Вы же наверняка знаете такое чувство — и страшно, и интересно.
— Да-а-а! — закивал вдруг Александр. — Мне было очень стлашно на лошади пелвый лаз. И интелесно!
— И мне было страшно первый раз на лошади, — согласилась с братом Агата. — Но страшнее — когда эмпатия проснулась. И интересно тоже…
— Ну вот, — София улыбнулась, — теперь вы понимаете, почему я полезла в камин с вашим папой.
— Вам было больше интересно, чем страшно, — засмеялась Агата. — А Вирджинии, значит, наоборот. А почему, как думаете?
— Даже не знаю… — Ну не говорить же, в самом деле, что она просто намного моложе их прежней аньян? — Наверное, я слишком любопытна. Как в той сказке про любопытного мальчика, который всюду совал свой нос, а потом… помните, что случилось потом?
