Докладчик продолжил, а Арен, опустив голову, понял, отчего мужчина так перепугался.
Карандаш, который император держал в руке, был переломан пополам.
На этот раз получилось вырваться на обед, и это было весьма кстати. Стоило только проследить за тем, чтобы Адриан на него тоже явился, а то ведь наверняка струсит. Так что Арен попросил передать племяннику, что ждёт его к обеду. И попросил не кого-нибудь, а начальника дворцовой охраны — что автоматически означало «доставят к месту требования в любом случае».
Когда император вышел из камина в столовой, все уже были в сборе. Он почувствовал, как похолодела и напряглась Виктория, и едва удержался от того, чтобы не поморщиться. Эта проблема была гораздо сложнее выходок Адриана.
Оградив себя от эмоций жены, Арен прислушался к чувствам Софии. Аньян ощущала лёгкое беспокойство. Интересно, отчего?
— Всем добрый день, — он кивнул, обводя глазами столовую и, остановившись на детях, улыбнулся. — Агата, Александр, как вы?
— Отлично! — сказали оба хором, а Агата добавила: — Мы играли с Софией и дядей Адрианом в классики, и я выиграла!
Прекрасно. Даже спрашивать не пришлось.
— С дядей Адрианом? — Арен посмотрел на племянника. Тот сидел, выпрямившись на стуле так, будто проглотил длинную палку, и криво усмехался. Глаза его лихорадочно блестели. — И как тебе классики, Адриан? Понравились?
— Очень, — ответил племянник со злым весельем в голосе. — Увлекательная игра.
— Я рад. — Император опустился в кресло и продолжил: — Очень рад за тебя. Но будь осторожнее. Если много играть, можно и доиграться.
За столом повисла звенящая тишина. И только Агата и Александр не обращали на неё никакого внимания, продолжая спокойно есть. Они, конечно, ничего не поняли — в отличие от остальных.
— София, — Арен перевёл взгляд на девушку, — а откуда вы знаете правила этих «волшебных классиков»? Вирджиния не играла в такое ни разу.
— «Волшебные классики»? — тут же поинтересовалась Виктория и тоже посмотрела на Софию.
А императору хотелось улыбнуться — от того чувства облегчения, которое испытывала в этот момент аньян. А ещё — от нежности. Конечно, от её нежности.
Которая предназначалась только ему одному.
За обедом, рассказывая о том, как придумала «волшебные классики» по заданию в институте — улучшить существующую игру, — София мысленно рассуждала о том, как бы обсудить с императором, во что ещё можно играть с наследниками.
Он не говорил, что зайдёт вечером — значит, наверное, не зайдёт. Тогда как? Связаться по браслету?
И вроде ничего особенного, а Софии почему-то было не по себе. Она никогда не стеснялась связываться по браслету с родителями детей, а тут вдруг смутилась. Император всё-таки. И ведь имеет право, у неё даже на браслете номер его величества отдельно вынесен, и всё равно — неловко.
Неловко было и из-за того, что произошло за обедом. София слишком хорошо понимала, на что намекал император, говоря Адриану, что тот может доиграться. Он защищал её честь и ставил на место зарвавшегося племянника. Хочешь играть — играй, но не заигрывайся.
Софии было приятно, что его величество заступился за неё. Мог ведь просто оставить без внимания, Адриан же не делал ничего предосудительного и никак не принуждал Софию к близости, не оскорблял. Да и прикосновения его нельзя было назвать неприличными — так, лёгкий флирт, ерунда, за ней и настойчивее ухаживали институтские ребята. Однако у тех ребят фамилия была не Альго. И София понимала — даже если бы она нравилась принцу на самом деле, ему следовало бы оставить свою симпатию при себе, потому что ничего хорошего у них всё равно не получится. Кроме того, она может потерять работу, а этого София хотела меньше всего на свете.
В общем, хорошо, что император заступился — теперь, возможно, Адриан побоится быть более настойчивым. По крайней мере София на его месте поостереглась бы. И не только из-за того, что три месяца назад его величество сжёг заживо собственного брата на глазах у множества людей, но и просто — зачем нарываться на неприятности?
Вот только София прекрасно знала, что некоторые люди очень любят нарываться на неприятности, и ей казалось, что принц Адриан как раз из их числа.
После обеда, проведя с Агатой первый урок по игре на фортепиано — Александр рисовать отказался, просто сидел рядом и смотрел на их занятия, — София всё же решила сообщить императору о необходимости поговорить. Для этого она использовала не проекцию*, а текстовое сообщение.
(*По браслету можно связываться при помощи проекций — когда собеседник видит тебя (только голову, без остального тела и окружающей обстановки), а ты его. А можно набирать (или наговаривать) сообщение. Оно появляется либо на экране браслета, либо проецируется перед тобой.)
«Ваше величество, мне нужно посоветоваться с вами насчёт игр с детьми».
Ответ пришёл через минуту и, прочитав с проекции текст, София ощутила одновременно радость, смущение и недоумение.
«Я зайду к вам вечером. Не говорите об этом детям».
Не говорить детям? Почему? Ничего же особенного…
