— Ладно, — кисло откликнулся Пол.
Повернули на Девятой улице и пошли по направлению к Пятой авеню.
— Я знал, что непременно где-нибудь тебя встречу, обязательно встречу! — говорил Пол. — И все думал и гадал — что же тогда произойдет?
Хэрриет промолчала, с рассеянным видом разглядывая высокие здания на другой стороне улицы.
— Ты что, больше не собираешься со мной разговаривать? — поинтересовался Пол.
— И что же произошло?
— Время от времени, — начал он, — я встречаю девушку, с которой когда-то был знаком…
— В стране их полным-полно, могу тебя заверить.
— В стране полным-полно чьих-то бывших девушек.
Хэрриет кивнула.
— Это как-то не приходило мне в голову. Но ты прав.
— И рассуждаю так: разве не милая, порядочная, воспитанная девушка? Почему же в таком случае меня больше не тянет к ней? Удивительно! А знаешь, моя первая девушка стала полицейским. Прошлым летом она одна справилась с вооруженным гангстером на Кони-Айленде. Мать никогда ее не выпускает из дома в полицейской форме — ей стыдно перед соседями.
— Вполне естественно.
— Другая моя знакомая девушка, изменив имя, танцует сейчас в Русском балете. На днях я пошел в театр посмотреть, как она танцует. У нее ноги как у нашего известного бейсбольного полузащитника Фордхэма. А мне она казалась такой красивой… Я и тебя считал красивой.
— Мы с тобой были очень хорошей парой, — молвила Хэрриет, — одно мешало — тебе постоянно приходилось бриться. Эта электробритва… никогда ее не забуду…
— Отказался я от нее…
А вот и его старый дом… Глядя на подъезд, он отчетливо вспоминал, сколько раз они с Хэрриет входили в этот дом и выходили из него в былые дни: моросит дождь; сыплет утренний снежок, и лошадка молочника смирно стоит на побелевшей улице…
Они остановились и стали смотреть на старый, из красного кирпича, с ветхими ставнями дом, уделяя особое внимание окну на четвертом этаже: столько раз они оттуда выглядывали — узнать, какая на дворе погода… Пол, конечно, не забыл того первого раза, одной зимней ночью, когда они с Хэрриет тихо проскользнули вот через эту дверь.
— Таким я был вежливым — просто загляденье, — тихо произнес он.
Хэрриет улыбнулась, понимая, о чем он.
— Ты все время ронял ключ на землю и повторял: «Господи! Господи!» — пытаясь нашарить его руками.
— Я так нервничал… Хотел, чтобы ты точно понимала, какие нас связывают отношения, не питала никаких иллюзий. Просто хорошие друзья, хорошо понимающие друг друга; есть другая девушка, она возвращается из Детройта через шесть недель, — никаких притязаний ни на меня, ни на тебя…
Пол снова бросил печальный взгляд на окно на четвертом этаже, улыбнулся.
— Какой я был дурак!
— До чего милая, тихая улочка… — Хэрриет тоже не спускала глаз с окна на четвертом этаже; покачала головой, снова взяла Пола за руку. — Я все же должна добраться до Ванамейкера.
Последовали дальше.
— Что ты собираешься там купить? — поинтересовался Пол.
Хэрриет промолчала, — по-видимому, не знала, что ему ответить.
— Ничего особенного. Мне нужны вещички для младенца. У меня скоро будет ребенок.
Посторонились, чтобы дать возможность пройти маленькой женщине с четырьмя таксами, — вся упряжка с лаем опередила их.
— Смешно, правда, — у меня ребенок! — улыбнулась Хэрриет. — Я целый день лежу и думаю, как все это будет. Кроме того, сплю и пью много пива — теперь ведь нужно кормить двоих. Но мне еще никогда в жизни не было так приятно.
— Ну, — угрюмо заметил Пол, — по крайней мере, из-за твоей беременности мужа не заберут в армию.
— Может быть. Но он такой яростный патриот — хоть куда.
— Очень хорошо. Когда он окажется в Форт Дикс, я буду встречаться с тобой в Вашингтон-сквер, куда ты будешь вывозить на прогулку в колясочке своего бэби. А чтобы отвести любые подозрения, я надену полицейскую форму. Я не такой заядлый патриот, как твой муж.
— Но тебя все равно загребут, разве не так?
— Несомненно. Тогда я пришлю тебе свою фотокарточку в форме лейтенанта. Из Болгарии. Меня не покидает странное предчувствие, что меня обязательно направят в Болгарию для защиты какого-то важного стратегического пункта.
— Ну и как ты это все воспринимаешь? — Впервые Хэрриет посмотрела на него проникновенно, прямо ему в глаза. — Может, это дурацкий вопрос. У меня ведь прежде не было возможности спросить тебя об этом. Прежде ты мне всегда рассказывал, что ты о чем думаешь, излагал свое мнение… О Рузвельте, Джеймсе Джойсе, Иисусе Христе… цыганке Розе Ли, Матиссе… о крепких напитках, сексе, архитектуре…
— Да, в те времена у меня было множество самых разнообразных мнений, — Пол улыбнулся с некоторым сожалением о минувшем. — Секс и беседа. Основы цивилизованных отношений между полами. — Повернулся и снова задрал голову, глядя на окно на четвертом этаже. — Какая приятная была комнатка… Секс и беседа…
— Пойдем, Пол, пойдем! — поторапливала его Хэрриет. — Ванамейкер не будет работать из-за нас двоих всю ночь.
Пол, чувствуя, как похолодало, поднял воротник пальто. Приближались к Пятой авеню.
— Ты была единственной девушкой в моей жизни, с которой я мог спать в одной постели.
