— Все лето в округе бродят банды, — откликнулся Томас, — мешают честным людям отдыхать. — Он взял в руки вилы, вторые протянул Мэксу. У него были крепкие руки фермера, и простые вилы в его руках вдруг превратились в грозное оружие. Сэм увидел бейсбольную биту, прислоненную к стене амбара; вооружился ею.
Назад пошли пешком. Мэкс все еще был ужасно бледен, и вид у него был какой-то странный: коротенький, лысый толстячок, здоровое, деревенское, с мягкими чертами лицо; тонкие пальцы пианиста казались такими нетвердыми и были совсем не к месту на древке вил. Он шел между Томасом и Сэмом, елозя ногами, когда попадал в колею. Сэм легко нес на плече свою ношу — бейсбольную биту.
— Гарри Хейлмэн, — сказал он. — Эта бита подписана самим Гарри Хейлмэном. Он играл за Детройт. Был ведущим игроком команды несколько лет, в высшей лиге. Да, хорошая, увесистая бита, ничего не скажешь. — И с видом знатока несколько раз перевернул ее перед глазами. — Однажды мне удалось сделать пять ударов в одной игре. — Сэм засмеялся, чувствуя сейчас себя значительно лучше, увереннее, потому что был на пути к конкретным, насильственным действиям. — Надеюсь, что они не выбьют мне глаз.
Мэкс не засмеялся его ремарке — увлеченно шел вперед с лицом сосредоточенным и сердитым.
— Не напоминает ли тебе все это старые дни дуэлей в древнем Гейдельберге? — Сэм старался немного отвлечь Мэкса, убрать выражение отчаяния с его лица. — Честь на кончиках зубцов вил. Как, Мэкс?
— Нет, — ответил Мэкс, — не напоминает.
Уже подходили к знакомому повороту на дороге.
— Наверняка убегут, как только нас увидят, — предположил Томас. — Можно немного погнаться за ними, кольнуть пару раз в задницу. Но соблюдайте осторожность — вилами запросто можно отправить человека на тот свет.
— Мэкс, слышишь? — спросил Сэм.
— Слышу, — ответил тот.
Теперь он шел быстрее, обгоняя на два-три ярда своих высоких товарищей, а пыль клубилась у него под ступнями.
Эти четверо все еще сидели у подножия холма — уже не на дороге, а на траве, на обочине. Увидели Мэкса, решительно вышагивавшего впереди, поднялись. Мэкс быстро шел к обидчикам, вытянув перед собой в напрягшихся руках вилы; румянец наконец вновь залил его бледное лицо, а на губах блуждала детская нежная улыбка. Теперь он уже не был похож на толстенького коротышку — сорокалетнего музыканта.
— Хэлло! — крикнул он еще с почтенной дистанции. — Хэлло, ребята! Видите, мы вернулись, ребята! — Сэм с Томасом, едва успевая за ним, бросились вперед.
Парни попятились, оглядываясь по сторонам в поисках надежного убежища. Мэкс кинулся к ним.
Неожиданно парень с раскрытым ножом улыбнулся.
— Привет, Том!
Томас от неожиданности остановился, опустил вилы.
— Хэлло, Алек! — в его низком голосе чувствовалось сомнение.
Мэкс тоже остановился; закинув голову, через очки скосил глаза на птичку — сидит на высокой ветке. Сэм держал биту одной рукой.
— Вроде тут с моими дружками кое-какие неприятности произошли, Алек, — начал Томас.
— Недопонимание… — промямлил Алек, делая вид, что еле ворочает языком. — Ну, не поняли друг друга… Выпили мы лишнего, Томас. Знаешь ведь, как это бывает. — И попытался продемонстрировать, что совсем пьян: стал болтать головой из стороны в сторону.
Остальные тут же поняли его подсказку — понурились, зашатались на месте, а один даже виртуозно икнул.
— Шутка, — объяснил тот, что в темно-бордовой футболке. — Не хотели мы им ничего плохого, можем и извиниться, — ну, если они затаили на нас обиду. Как, ребята?
Ребята кивнули.
— Видишь, — Томас обратился к Сэму, несколько смущенный: приходится убеждать друзей, что эти сельские ребята пьяны и не хотели ничего плохого, просят их извинить, — они не хотели причинить вам никакого вреда.
— Да, ты прав, Томас, старина, — подтвердил Алек. — Мы не хотели причинять им вреда.
— Ну-ка, проваливайте отсюда! — вдруг вымолвил Мэкс. — Проваливайте, да побыстрее!
Те четверо сразу повернулись.
— Пока, Томас! — бросил через плечо Алек.
— Пока! — крикнул в ответ Томас.
Сэм, Мэкс и Томас глядели им вслед. Возбуждение их как рукой сняло, и они быстро зашагали по дороге.
— Вот идиоты! — Томаса явно обеспокоило это происшествие. — Работу найти не могут, слоняются по городу, пьют, когда удается раздобыть деньжат, и в голове одна чепуха, мусор. Не обращайте на них внимания. Вообще-то они неплохие ребята.
— Мне жаль, — отозвался Мэкс, — в самом деле жаль, что так случилось. Мы не знали, Томас, что это твои знакомые, нам очень жаль.
— Иногда я играю с ними в бильярд, — Томас ощупывал пальцами острые зубья вил, — хожу на танцы; пиво пьем раза два в месяц. Колоть их вилами, конечно, не стал бы. Видите, как неловко получается…
— Да, понятно, — успокоил его Сэм.
Возвращались назад, к амбару, молча. Мэкс глядел впереди себя, лоб его избороздили морщины, он то и дело устремлял задумчивый взор вдаль по дороге.
— Кажется, он проводил более четырехсот встреч в год, — проговорил Сэм, когда подходили к амбару, — он пытался успокоить Мэкса, унять его гнев. — Я имею в виду Гарри Хейлмэна, — всегда бил правой.
