В действительности, Марта зря думала, что ее муж ничего не видел. Он точно так же, только в дверную щель, стал свидетелем издевательства над пленным и его убийства. Повод радоваться у него был теперь только один: когда гады вырыли без спроса владельцев эту ставшую могилой яму на заднем дворике, они немного ошиблись с диаметром. Будь яма шире хотя бы на метр, то они бы наверняка наткнулись на его тайник. О нем не знала даже Марта. Там не было денег. На черный день Денис зарыл в земле дедовский обрез.
Персонажи, собравшиеся за покерным столом, представляли собой совершенно разные типажи и сословия. Кого-то изначально ожидал мрачный итог, кто-то априори праздновал победу. За игрой забываются. Особенно вначале. Когда стэки из фишек возвышаются словно небоскребы, придавая уверенность обреченным.
Ужин получился отменный. Шеф-повар Тарас угодил с барбекю, хозяйка Марта не испортила картофель, пожарив его с луком и шампиньонами. Нахождение за столом подвыпившей фривольной супруги городского головы, забывшегося в азарте, позволило Марте незаметно ускользнуть из холла. Городской голова нервничал, ведь играл на свои, кровные. Изредка, когда ему везло, и он радовался как дитя. Но скоро его стэк уменьшился до нескольких фишек, и он попросил кредит.
Пол Уайт с удовольствием предоставил необходимую сумму. Потом еще. Жена градоначальника по имени Лусия устала предостерегать мужа от разорения и уже отстранилась от законного супруга мыслью и взглядом, отсев подальше. Она распивала вино и строила глазки тем, кого считала здесь главными. После того как прикончив первую бутылку, Лусия приподнялась со стула, чтобы поправить юбку и тем самым продемонстрировать свой упругий зад, мистер Уайт прекратил вспоминать о вожделенной хозяйке гостиницы.
За спиной американца в полудреме умостились на стульях автоматчики. Карты раздавал шоумен, занявший место дилера. Прокурор кусал ногти, с трудом прогнозируя возможные комбинации и неумело совмещая с флопом выданные карты. Партизан не спешил отвечать и постоянно сбрасывал карты. Тянул. Импресарио все время напоминал, что неотложные телевизионные дела и чуть ли не прямой эфир ждут Вольдемара в Киеве и что он надеется на понимание, когда они встанут из-за игрового стола с тем, чтобы покинуть уважаемую компанию.
Время за игрой идет куда незаметнее. Часы на фронтоне «дотикали» до восьми утра, но никто не поинтересовался бы, который на улице час, если бы из отеля не выскочил бодрый от боли капеллан со стеклянным взглядом, а на улице его и его ротвейлера не встретила большая толпа адептов с штандартами УНА-УНСО, портретами Степана Бандеры и зажженными факелами. С кличем «Украйна понад усе!» отец Микола двинул колонну маршем на холм, к православному храму. Только теперь импресарио Вальдемара опомнился и засобирался на выход, потянув за собой шоумена.
— У меня что-то осталось от стэка! Но придется соскочить, дела! — отшутился Вольдемар, все же дождавшись, пока фишки обналичат. — Прошу прощения, надеюсь на скорое свиданьице.
За сим артист и его «оруженосец» попрощались и убыли на предоставленном губернатором для всей агитбригады из Киева транспорте — вместительном бусе с охраной — подальше от зоны так называемой АТО. От греха подальше.
Классическая музыка «живой ставки», усаженного на табуретку пожилого виолончелиста уже не доставляла такого эстетического удовольствия, как первые его композиции, о которых его даже просили рассказать подробнее. Музыкант с таким упоением поведал в тот момент о Ференце Листе и Амадее Моцарте, что его приказали покормить.
Именно я исполнил это распоряжение, вывел затравленного музыканта на улицу и положил ему внушительную порцию мяса с луком. Он ел словно в последний раз в жизни. Я не стал задавать ему интересующий меня вопрос до тех пор, пока он окончательно не насытился и не запил поглощенную свинину компотом из сухофруктов. Вопрос, заданный напрямую, мог ввергнуть дирижера в шок. Поэтому я начал издалека. Откуда он, чем занимался, как оказался в плену… Спустя десять минут доверительного разговора я окончательно убедился, что именно этот человек является отцом Митяя и Кристины. О том, что я знаком с его детьми, говорить испуганному музыканту не стоило. Я предложил ему выспаться у нас в «зилке», на что он с благодарностью согласился.
Игра продолжилась уже без представителей индустрии развлечений и деятеля искусства. От этого она стала намного скучнее, молчаливее, над столом нависла тяжелая атмосфера рокового визави хищника и жертвы.
