Тревожное молчание нарушил Дмитро Ярый, главарь корпуса «Правого сектора», насчитывавшего, по его собственным словам, двенадцать батальонов. Во время застольного разговора и неудачной для него игры Ярый не раз вступал в словесные перепалки с везучим американцем. Тот почему-то именовал батальоны сектора ротами, уверяя, что в них нет специалистов по связи, наводчиков, отсутствует звено младших командиров и расчетов, что возглавляют их не профессионалы, а политические выскочки. Обиднее всего было услышать, что его побратимы сознательно избегают фронтовых боев с пророссийскими формированиями, и максимум, на что они способны, так это на партизанскую диверсионную войну…
— Раз уж мы тут говорим о партизанах, отчего ты представляешься Партизаном? — задал он вопрос «положенцу», медленно оценивающему свои карты.
— Вместо паспорта у меня вот это, — он показал татуировку на руке в виде знака «омерта». — Этот знак означает «обет молчания».
— Дмитро, у меня он заговорит! — вставил Гроб, но никто не оценил шутку.
После демонстрации тату Партизан добил очередной бычок и затушил его о стеклянную пепельницу, где уже скопилась целая горка фильтров Урбана. Правая рука губернатора Днепропетровской области все время отвлекался от игры телефонными разговорами, то и дело вставал из-за стола, и было видно, что игра его интересует постольку-поскольку, а не уходит он исключительно вследствие хронической бессонницы.
— Я слышал от нашего нового друга, что вы, уважаемый, пытались отжать бизнес у этих милых людей, приютивших нас на ночлег, когда они старались выжить и устроили у себя безобидный покерный стол? — строго взглянул прервавший игру Урбан на позеленевшего от нехороших предчувствий бывшего прокурора. — Ведь так?
— Так! — подтвердил осмелевший Глеб.
«Прокурор» попытался было изложить свое видение ситуации и снова показать фотографический портрет своей некрасивой жены в бриллиантовом ожерелье, однако как-то быстро сник.
— Не хотите ли компенсировать свое бесчестие неким взносом доброй воли пострадавшим от вашей коррупции предпринимателям?! — пронзил его орлиным взглядом доверенный человек всемогущего губернатора.
— Хочу! — умело косил под дурака свергнутый прокурор, держась за неадекватность как за единственную соломинку, способную вытащить его из смертоносной вязи.
— Ну дак компенсируй! — повелительно гаркнул Урбан.
Прокурор ополовинил свой стэк и передал фишки торжествующему Глебу. С учетом многочасовой игры, лишившей прокурора большей части средств, сумма была не такой внушительной. Однако Глеб, смерив свалившийся с неба куш на глаз, приблизительно оценил его в тридцать тысяч. Вот она жар-птица! Вот он, ее хвост!
— Я могу обменять их на кэш?! — не веря в свое счастье, поинтересовался Глеб.
— Конечно, можешь, это же справедливая компенсация и твои фишки! А ты сознательный гражданин, который помогает выявлять пособников сепаратистов и русских оккупантов. Надеюсь, ты ничего не скрыл. С тебя полный список всех причастных к беззаконию лиц.
— Конечно! Конечно! — тараторил Глеб, меняя фишки на наличные. — Все! Тридцать тысяч! Все! Я закрываю сейф. Вот, кладу ключик наверх. Под охраной ребят. Спасибо! Можно немного виски?! А то в горле пересохло…
Урбан, не скрывая брезгливости, протянул ему свой недопитый рокс, и Глеб смачно опустошил оставшийся на донышке глоточек.
— Да! Безобидный покер, — причитал осчастливленный Глеб. — В России казино запретили, здесь у нас тоже. Какая чудовищная ошибка. Это ж налоги. Ведь верно? И рабочие места! Верно ведь?! Можно организовывать выездные покерные турниры. Я умею. Когда все наладится, конечно, надо будет восстановить этот бизнес. Я бы очень пригодился вам в этом. Как менеджер. Я бы все организовал. И договороспособных девушек!
— Твоих марамоек мы уже видели! — констатировал Гроб очевидное фиаско шустрого лакея, как сутенера для высоких особ.
Глеб не обиделся. Словно не услышал издевки. Он так же доверительно сообщил всем присутствующим, что мог бы сделать заведение высочайшего уровня в любом освобожденном от сепаратистов городе. Однако Урбан его перебил:
— Ты нам нужен сейчас в иной ипостаси! Составляй списки неблагонадежных. Вычисляй врагов!
— Конечно! Конечно! — понимающе кивал Глеб, но продолжал твердить о своем: — Да, а то стало совсем туго после запрета на игорный бизнес. А здесь, в пятнадцати километрах от границы с Россией, все будет чики-пики. Россияне богатые сюда ломанутся.
— Ты что мелешь, придурок?! — пресек бред замечтавшегося провинциала Дмитро Ярый. — Мы русских выдавливаем, чтоб они наших девиц не трогали, а ты намерен их приглашать? И украинских женщин превращать в русских путан?!
— Так я не для того, — перешел на извиняющийся тон Глеб, — я не про девиц. Я про эффект экономический. Как в Минске, там ведь есть легальные казино…
