Глеб тут же сообщил приятную новость Богину, сказал, что сам встретит гостей. Надеется, едут они не с пустыми руками, а с утвержденными проектами, но не понимает, почему столь мощным десантом, который непросто разместить где-то и устроить получше. И пошутил:
— Чтоб не разочаровались в восточном гостеприимстве и со стройки не сбежали. И ты уж давай поласковей, поприветливей, Степан, когда представлять их буду.
Богин ответил, что нынче не очень расположен к дипломатическим приемам, и поинтересовался, успеет ли парторг к открытию утреннего заседания или дал команду начинать без него.
— Успею, успею, — сказал Глеб, — обязательно!
Он вызвал два микроавтобуса и помчался к железной дороге. И тут впервые за долгое время подумал о Морозовой. Интересно, приехала ли она, ведь так стремилась посмотреть Азию, поработать на трудной стройке. И первой, кого он увидел на дороге, была она. Оба обрадовались встрече и не смогли скрыть этого.
— Я знала, именно вы приедете за нами, Глеб Семенович. Но почему-то думала увидеть вас в пропыленном комбинезоне, в ковбойке. А вы, как в Ленинграде, да еще при всех регалиях.
Глеб торопливо принялся объяснять, что у них второй день партийная конференция, поэтому он и при параде: положение обязывает, хотя встречать у себя дома дорогих гостей — ситуация не менее почетная и торжественная.
— Рада вас видеть, — сказала она.
— И я рад.
Они хотели сказать друг другу еще какие-то нужные, добрые и искренние слова, но тут их окружили архитекторы во главе с Кириллом Владимировичем Поповым, как всегда веселым, оживленным, с радостным лицом молодого спартанца.
Крепко тряхнув руку Базанова, он сказал:
— Рапортую! Привез несколько утвержденных Госстроем и министерством проектов, главное — проект дома. После бурных дебатов он признан экспериментальным… Привез группу архитектурного надзора в составе пятнадцати человек, на год. Примете хорошо, пробудут дольше. Группой руководит Морозова Наталья Петровна, заместитель Иван Олегович Яновский — вы знакомы. А это наш главный конструктор, вы тоже знакомы, впрочем.
Вперед выступил и поклонился человек в курточке со множеством кнопок, карманов и молний. В Ленинграде он казался пареньком, но тут, присмотревшись при ярком утреннем солнце, Глеб увидел, что пареньку за сорок, просто он, как большинство работающих в этом проектном институте, сумел сохранить спортивную форму. Главный конструктор поиграл молнией на груди и напомнил, слегка заикаясь:
— Св-вирин… Леонид Михалыч, п-п-прашу любить и жаловать.
Попов представил каждого из группы Морозовой и сказал:
— Помогите нашим ребятам, Глеб Семенович. Люди они, в сущности, на стройке бесправные, никто им не подчинен… — И улыбнулся. — А теперь — поехали, показывайте, что вы тут понакрутили.
…От бывшего разъезда, ныне железнодорожной станции Дустлик, начиналась степь. Серая и плоская, как стол. Желтая на песчаных волнах. Бурая и красноватая на плавных пологих холмах, уходящих к горизонту. Мимо станционных зданий и складов (они всегда кажутся неприглядными) шла на север прямая и широкая дорога. Песчаные языки упрямо лижут бетонное полотно. Ветер завивает и тянет к еще голубому в этот ранний час, но уже выцветающему небу пыльные буруны, гонит по степи большие шары перекати-поля.
— Все, как вы рассказывали, — говорит Морозова, повернувшись к Базанову. Она сидит в первом «рафике» рядом с шофером.
— Мрачно? — спрашивает Глеб.
— Информация была правдивой, — отвечает она и снова глядит вперед, с любопытством крутит головой по сторонам.
«Молодец, оделась не для прогулки, а соответственно пустыне: спортивный костюм, не очень яркая нейлоновая куртка, башмаки на толстой подошве — умница», — думает Глеб.
Дорога пересекла нечеткую, почти стершуюся цепочку холмов и чуть повернула на запад. Слева потянулась база стройиндустрии — подстанция, растворный и бетонный узлы, полигон, здание деревообделочного комбината, справа — строящееся здание холодильника.
— Теперь повеселее? — спросил Глеб.
— Темпы у вас, не знаю как и назвать, — отозвался Попов, — космические! Мы над проектами Солнечного работали, думали, удивим вас скоростями, но куда нам! Остается удивлять только идеями.
— Хорошие хоть идеи?
— По нашему мнению — гениальные!
— А по мнению Госстроя и Стройбанка?
— Тут особый разговор. Где шли напролом, где хитрили. Все уперлось в стоимость одного метра жилплощади. Но, в общем, пробили с помощью министерства. И если вы, строители, сделаете все, что мы надумали, — будет отлично.
— А почему дом экспериментальный?
— Да оттого, что с такой формулировкой и для себя спокойней: удастся, соорудим — значит, оправдан эксперимент, сорвется — а мы и не утверждали: просто дали, мол, попробовать, — заулыбался Попов.
— Послушайте, Кирилл Владимирович, а не согласитесь ли вы выступить перед нашими коммунистами и рассказать о проекте будущего Солнечного?
— Отчего же, я могу, — сказал Попов. — Проверим идеи на массах. Тем более что массы весьма компетентны, им строить все то, что мы накрутили, и главное — жить тут…
Партийная конференция работала до полудня.
