Последним в прениях выступил начальник строительства. Он хотел, правда, чтобы речь его, а не Базанова как бы подвела итог собранию и наметила задачи, но Александр Трофимович Яковлев, очередной председательствующий, несмотря на записку Богина, не дал ему выступить после того, как будут закрыты прения и предоставлено заключительное слово Базанову. Степан Иванович в последний момент решил все же «не заводиться»: глупо, не место, не время. И как это вообще могла ему прийти в голову мысль ставить проблемы руководства на общее обсуждение, хотя всем известно, что народ всегда любил и любит либеральный стиль руководства, а поэтому и здесь, на партийной конференции, поддержали бы наверняка не его, а Базанова. Зачем же лезть на рожон, если и сам Базанов от подобной идеи отказался? Считает, не сформировался «богинский стиль», не стал явлением — и прекрасно. Замнем для ясности.
Богин выступил спокойно, деловито, без полемики, без призывов к жесткости. Перечислил ближайшие по табелю пусковые объекты, важнейшие задачи всех строителей и коммунистов в первую очередь. Подчеркнул, что с наступлением весны и нового лета, которое, по долгосрочным прогнозам метеорологов, обещает быть очень жарким чуть ли не с середины апреля и по конец сентября, одной из самых острых опять станет проблема воды. Главным образом для Бесаги: резервуар, куда поступает вода из кизилташских скважин и частично из совхоза, оказался недостаточным для нынешнего объема работ. Обсуждался вопрос об ускорении строительства уникального двухсоткилометрового водовода от Карадарьи. Без большой воды им все равно не справиться и с комбинатом, и с городом — принято положительное решение, в пески брошена еще группа изыскателей. Но улита едет — когда-то будет. Пока что требуется строжайшая экономия воды на промплощадке и в городе. Коммунисты должны возглавить и это дело.
Базанов слушал Богина с удовольствием. Он сразу понял, что начальник строительства на ходу перестраивается и говорит не совсем о том, о чем хотел бы. Глеб оценил его выдержку и отметил про себя, что Богин может быть не только напористым, но и хитрым. Богин почувствовал, видно, что его всегдашние идеи о мобилизации человеческих сил и ресурсов сегодня, после выступлений коммунистов со многих объектов — они прямо говорили о недостатках работы отделов управления стройкой, в том числе и о его, богинских, недостатках, — не найдут поддержки собрания, большей его части — точно. Поэтому Богин и говорил о задачах, о будущем, о том, что им сообща предстоит сделать. Это было разумно, это было предусмотрительно.
Вернувшись из-за кафедры и сев за стол президиума, Богин выразительно посмотрел на Базанова, как бы говоря: «Я, конечно, словчил, парторг, и мы оба это понимаем; последнее слово твое, но и ты уж будь на высоте и, пожалуйста, не касайся меня и тех вопросов, которых и я не касался…»
Но Глеб сказал. Сказал обо всем, о чем предупреждал Богина. И о плане, который в конце месяца готовы добывать любой ценой, и об отношениях между руководителями и подчиненными — о моральной атмосфере в коллективе, — и о стиле работы товарища Шемякина и ряда других, который критиковали многие выступающие. Он сказал обо всем, пожалуй. И лишь, щадя самолюбие начальника, как обещал, не сказал ни разу «богинский стиль» или «богинские методы руководства», хотя ясно давал понять, что в дальнейшем он, парторг, не пойдет ни на какие компромиссы.
Богин передал Глебу записку. «Один — ноль в твою пользу, комиссар» — было написано там. И Глеб ответил: «Могло быть и два — ноль». Богин улыбнулся, кивнул: «Матч продолжается». — «Не бей только в свои ворота, Степан». Богин опять улыбнулся, посветлев вдруг лицом: «Победителей не судят». Он почувствовал вдруг уважение к Базанову и подумал, что они даже похожи чем-то. И, поняв чем — преданностью делу, которому служат, — почувствовал облегчение и даже некоторую радость от того, что у него сильный и твердый соратник-соперник. Богин любил таких…
Партийная конференция постановила: объединить коммунистов — строителей и монтажников — в единую организацию. Был избран партком строительства. Секретарем его выдвинули Глеба Семеновича Базанова — члены парткома проголосовали единогласно, без воздержавшихся.
В коридоре к Базанову подошел Александр Трофимович Яковлев. Его хрящеватый длинный нос гордо и воинственно задирался, с лица не сходило выражение важной значительности: впервые в жизни председательствовал он на таком громадном собрании.
— Как считаешь, товарищ Базанов, — острый кадык Яковлева напряженно дернулся, — не допустил лишка, справился ли я с порученным?
— Все правильно, Трофимыч. Держал собрание в руках, но вожжи без толку не натягивал. Так мне показалось, — ответил Глеб. — Но скажу по секрету — это и в моей жизни первая партийная конференция.
— Да ну! — изумился бригадир. — Выходит, скрытный ты, Глеб Семенович. А у меня все на лице, все на виду!
