Я не выдерживаю, это слишком грубо, слишком быстро, слишком… Просто слишком! Отталкиваю её от себя, а взглянув на нахальное лицо с самодовольной улыбкой, даю ей пощёчину. В голове снова появляется картинка мёртвой девушки в луже собственной крови. Напросилась – я следующая. Озираюсь по сторонам, люди действительно смотрят только на нас. Значит, она не будет убивать меня тут при всех. Когда колесо остановится, у меня будет возможность первой выбежать из двери и нестись, куда глаза глядят, лишь бы подальше от неё. Она держится за щеку. На меня накатывает сожаление. Было бы невероятно обидно, если бы на этом прекрасном лице остался синяк. Протягиваю к ней руку, хочу извиниться, пожалеть, но та отталкивает её
– А ты с огоньком, – её ухмылка ставит меня в тупик, она убирает руку с лица – там ничего, – Мне нравится, когда сопротивляются.
Она надвигается на меня, я вжимаюсь в стенку кабинки. Бежать некуда. Её руки ложатся на стеклянные окна по обе стороны от моего лица. Я в ловушке. Хочется плакать, хочется домой в объятья Билла.
– Пожалуйста, прекрати, – пытаюсь отогнать проступившие слезы, не хочу выглядеть при ней слабой.
– У тебя тяжёлая рука, ты знала об этом? – она играется с выбившимся из хвоста локоном моих волос.
– Я никогда не била людей.
– Я не человек, – громко смеётся она.
Мы выдерживаем долгий взгляд. Я наблюдаю за её почерневшими глазами, как расширившиеся зрачки приходят в норму. Она успокаивается, отходит от меня на максимальное расстояние, прислонившись к окну напротив. У нас есть последняя возможность наблюдать Лондон с высоты. Теперь он кажется чарующим. Снова становится холодно, я накидываю капюшон обратно, застёгиваю куртку. Такое чувство, словно я все испортила. На губах ещё осталось приятное ощущение её напористого давления. Думаю, на мне осталась и её помада. Провожу пальцами, на них отпечатывается красный след.
– Алиса?
– Да? Что? – я сразу же оборачиваюсь на её голос.
– Извини. Я поторопилась. Ты не… ты другая, я думала… В общем, прости.
– И ты меня.
У неё глаза озорного ребёнка: большие и вдумчивые. Я вижу искреннее раскаяние, это меня удивляет. Она – загадочная личность, мне трудно прочитать её эмоции, состояние, чувства. Кожей щеки вновь ощущаю неприятный ледяной сквозняк. Меня бросает в дрожь.
– Ты замёрзла, – внимательно подмечает она.
– Немножко.
– Могу я подойти?
Я утвердительно киваю. Доминика подходит ближе, разводя руки в разные стороны, приглашая тем самым в свои объятья. Меня будоражит её близость, не могу поверить, что я соглашаюсь на это. Но вот рывок, и я уже крепко обнимаю её за шею, уткнувшись лицом в плечо. Сильные руки прижимают меня ближе, по моим щекам начинают течь слезы. Не знаю, что это за чувство, не могу описать, возможно, оно не одно, это смесь переживаний, эмоций, обычный выплеск, реакция на стресс. Но как бы я не хотела убедить себя в том, что она зло, насколько бы сильно не пыталась восстановить перед глазами картинку произошедшего в доме той девушки, я не могу перестать думать, что мне ещё нигде не было так комфортно, как в её тёплых объятиях.
Я согреваюсь очень быстро, во мне зарождается желание отдать все это тепло ей, чтобы хоть немного разморозить непреступное сердце. Мне страшно даже не так от её близости, как от своей реакции на это. В её руках я чувствую себя такой маленькой и беззащитной, мы с ней приблизительно одного возраста, но сейчас кажусь себе просто испуганным маленьким ребёнком. Она утешает меня, гладит по голове.
Вот так за всего один поворот колеса, за жалкие тридцать минут, можно принять судьбоносное решение, ступить на совершенно иной путь своей жизни. Я встаю на её сторону, на тёмную сторону. Знаю, что у неё много секретов, я чувствую их груз в её взгляде. Я не смогу раскрыть все, просто стану одной из них. С каждым полученным ответом я буду все больше пачкаться в крови, пролитой этой семьёй, все будет как в моем сне – я стану чувствовать на себе все зло, сотворяемое ими безнаказанно. Удастся ли мне исправить что-то?
Меня пронизывает одна неожиданно появившаяся мысль – я не слышу биение её сердца. Здесь очень тихо и кроме скрипа механизма колеса очень хорошо слышно моё сердцебиение, но её… Я концентрируюсь на своём слухе.
– Мне не хочется, чтобы это заканчивалось, – тихо шепчет она прямо в мою макушку.
– У тебя не бьётся сердце, – озвучиваю я свою очередную глупость, поднимаю на неё глаза, чтобы увидеть редакцию на сказанное.
– Знаю, – улыбается она в какой-то необычной манере.
Этот разговор очень странный. Скорее всего, она считает меня довольно недалёкой из-за таких фразочек. Я сглупила, озвучив мысли вслух. Как может не биться сердце? Бред какой. Лиса, ты снова выглядишь дурой, полной идиоткой. Нужно лечить слух и нервы вместе с ним.
Наша поездка подходит к концу. Колесо останавливается, мы разрываем объятие и направляемся к выходу. Кутаюсь в куртку, обдумываю, что стоит рассказать Миранде, а о чём лучше было бы умолчать.
– Куда ты так торопишься? Снова хочешь сбежать?
– Мне холодно.
