– Дамам говорим то же, что и полиции.
– Ясное дело, – кивнул Майкл. – Только не поверят…
– Поверят, не сомневайся… – улыбнулся про себя живописец и, остановившись, повернулся к служителям порядка. – Вы можете здесь остаться, до наших номеров всего двадцать шагов.
– Простите, господа, но у нас приказ от главного комиссара обеспечить вам полную безопасность, – ответил на ломаном английском один из офицеров. – Сообщники террористов захотят вам отомстить.
– Каким образом? Они же должны пройти мимо вас, – вмешался граф. – Если только в окно влезут…
– За окнами с улицы следят двое наших, – утешил Дорсета полицейский. – А мы станем дежурить возле дверей.
Майкл скривился:
– Вы бы лучше принцессу берегли…
– В конце концов, пусть охраняют, – махнул рукой Рощин и подмигнул графу. – Пойдём ко мне, выпьем по стаканчику…
Девчонкам история с поиском в брюссельской ночи свежих образов понравилась. Особенно её кульминация. Они вовсю веселились, не воспринимая красочную повесть о чудесном спасении принцессы всерьёз. Лишь когда Майкл предложил им выглянуть за дверь и поздороваться со строгой охраной, улыбки моментально пропали. Граф тут же пожалел, но оказалось уже поздно. Почему-то именно его принялись трясти и Глория, и Наташа, восклицая: «А если бы вас застрелили? А если бы…» Страшные словесные картины породили естественную реакцию. Через минуту обе девушки расплакались так, что утешать их в одной комнате совершенно не представлялось возможным. Они словно заражали друг друга какими-то безмерными переживаниями и преждевременной тоской по не случившейся трагедии. Ребята выпили по стаканчику, по второму. Закурили. Рёв не прекращался. Наконец граф, кивнув Владу, плотно обхватил Глорию за талию и увёл в свой номер. Оставшись наедине с подругой, Рощин стал действовать решительно. Он плеснул в чистый стакан виски и чуть ли не силой заставил Наташу проглотить лечебный напиток.
– Вот и хорошо, – живописец чмокнул девушку в слегка горьковатые губы. – Пойдём-ка спать. Я с ног валюсь…
– Пойдём, – послушно отозвалась Наташа, прижимаясь к Владу всем телом. – Извини, за эти слёзы. Не знаю, что так на меня нашло…
– Не переживай, – усмехнулся Рощин. – Это ты – за компанию.
Влад проснулся в полдень от настойчивых звонков в дверь номера. Он оторвал голову от подушки.
– Доброе утро! – весело сказала Наташа, направляясь из спальни в гостиную, и на ходу надевая халат.
– Ещё какое доброе! – откликнулся Рощин. – Погоди, сам открою. Мало ли…
Визитёром оказался вельможный посланник бельгийского короля. Церемонно раскланявшись, он попросил Влада незамедлительно прибыть во дворец для официальных приёмов, попутно сообщив, что его друг Дорсет уже предупреждён. Рощин кивнул:
– Вот только умоюсь… Но у меня нет подобающего случаю костюма.
Сановник вновь поклонился:
– В коридоре стоит длинная вешалка на колёсиках со всем необходимым из лучшего брюссельского магазина. Вам нужно лишь назвать свой размер и примерить…
– И лакированные ботинки есть?
– Конечно, – заверил вельможа. – И платья с туфлями для ваших спутниц. Надеюсь, одного часа на сборы вам хватит?
– За глаза!
Король Филипп и королева Матильда принимали героев-художников и их дам в тронном зале. Торжественно, но по-домашнему. Едва наши почётные гости прошли в распахнутые золочёные двери, Их Величества, улыбаясь, двинулись к ним навстречу, а полсотни придворных бурно зааплодировали. Филипп по-отечески обнял сначала Майкла, затем Влада и чмокнул ручки их подругам. Матильда же расцеловала в щёчки всех четверых. Спасённая принцесса, чуть-чуть ревниво поглядывая на Глорию, схватила ладошками руку Дорсета и с жаром затрясла её:
– Благодарю, мой принц! Мой избавитель…
Граф щёлкнул каблуками и вполголоса произнёс, указывая глазами на Рощина:
– Но я был не один…
– Ах, да! – встрепенулась принцесса, с некоторым сожалением отпустив теплую ладонь Дорсета и делая шаг к Владу. – Благодарю вас, маркиз! Я обязана вам своей жизнью!
– На благое дело – всегда готов! – ответил Рощин на смеси церковного с пионерским.
Все эти диалоги терялись в громких хлопках толпы, гулко разносившихся многократным эхом по залу.
Признательный монарх пожаловал спасителям дочери не только по Большому кресту высшей степени Ордена Леопольда Первого, но и посвятил их в герцоги Бельгийского королевства. Влад теперь именовался герцогом Лимбургским, а Майкл – герцогом Льежским. К обретённым титулам прилагались ещё и загородные особняки с охотничьими угодьями, соответственно, под Льежем и под Лимбургом. Так огласил придворный сановник, зачитывая королевский манускрипт.
– Не думал, что в этой крошечной стране остались дикие звери, – по-русски пробормотал себе под нос Рощин. – Кроме, конечно, немецких фанатиков…
– Ну, видимо, имеются в виду какие-нибудь зайцы с белками, – на языке Пушкина вполголоса шепнул улыбающийся Дорсет. – Теперь нам полагается в свою очередь поблагодарить короля…
– Только, ты – первый… – прошелестел неопытный Влад.
