Подбор заказанного королём банка занял у министра финансов целых два дня, и Влад, уже соскучившийся по кисти и краскам, не стал мелочиться. Две ночи с разными, придуманными художником и воссозданными во сне сюжетами из монаршей жизни, породили еще два волшебных полотна русского Леонардо. На одном он написал Филиппа и Матильду на теннисном корте в то мгновенье, когда королева ударяла ракеткой по мячу, а её супруг бросался в сторону его предполагаемого полёта. Вторая полная идиллии картина изображала домашний фортепианный концерт Матильды исключительно для самых близких – четверых детей и мужа, которые, обступив рояль, внимательно слушали игру любимой мамочки и жены. И, если на первой картине звуковой сюрприз Рощина для искушённого зрителя оказался попроще – всего лишь полусекундный хлопок по мячу и резкий выдох королевы, то второе творение буквально завораживало смотрящего на него. От «Домашнего концерта» невозможно было отойти несколько минут, ровно столько, сколько звучал в ушах «Вальс цветов». От начала до конца. До самой последней ноты, написанной Петром Ильичём Чайковским. Восхищённый Филипп поддержал под локоток, едва не упавшую в обморок супругу, и пробормотал, что эти шедевры стоят гораздо дороже какого-то паршивого банка. Он тут же предложил Рощину стать владельцем двухэтажного дома с собственным садиком в Брюсселе, но живописец отказался.
– Надо же вам здесь где-то жить, когда вы приедете по делам своего нового предприятия? – развёл руками король.
– Разве у нас маленький дворец?! – молвила Матильда, взглянув мужу в глаза. Тот живо встрепенулся:
– Верно, дорогая! – Филипп стянул с носа очки, достал платок и, неспешно протирая стёкла, с чувством произнёс: – Его высочество герцог Рощин – всегда желанный гость в Лакенском дворце. В любое время и на любой срок вы можете останавливаться здесь один или с дамой… – Тут король немного замешкался, выискивая в толпе придворных Дорсета, а, наконец, заметив его, продолжил: – А также со своим другом и его дамой! С данной минуты спальня, где вы, милорд, ночевали, станет именоваться «покоями Лимбургского герцога».
– Спасибо, Ваше Величество, от этого не откажусь… – приложил ладонь к сердцу польщённый художник.
– А я это знал! – весело прищурился король Филипп.
Заканчивались третьи сутки плавания «Улисса». Час назад капитан доложил Рощину, что на следующее утро яхта войдёт в Петербургскую гавань. Далее, путь друзей лежал в Сибирь. На специальном поезде по железной дороге, как и настаивала Светла. Влад сильно сомневался, можно ли найти заветные травки на западном побережье Байкала в конце осени, но его фея уверенно предсказала полное отсутствие снега и сильных морозов в нужном им месте ещё на пару недель: «Нам этого хватит. Семь дней на поезде – туда, да – пару деньков там!»
Из Бельгии ребята вернулись в Мэлдон вместе со спасённой принцессой Елизаветой. Девушка не хотела расставаться с Майклом, что полностью соответствовало и желанию графа. Правда, за наследницей престола на борт поднялись четверо телохранителей, это не считая ещё двух британских, как сказала английская королева, «законных» агентов секретной службы Её Величества. В ставшем уже родным, порту Мэлдона к пассажирам яхты добавились дети: Коля и Леночка. Рощин, как и обещал, пригласил в путешествие по России их приёмных родителей, но чета Джонсонов отказалась. Джонсон папа не мог так надолго оставить, только что найденную службу в местном отделении банка.
Солнце почти утонуло в море. Длинная алая дорожка ещё несколько минут поребрилась на волнах и пропала. Влад с Майклом по уже устоявшейся традиции остались в баре вдвоём. В это время суток их никто не беспокоил. Дорсет, раскурив толстую ароматную сигару, отхлебнул из стаканчика коньяка и вздохнул:
– У меня цветочно-конфетный период с Лизой как-то резко, ещё в Лакенском дворце, перешёл в постельно-любовный,… и теперь я живу сразу с двумя моими дамами. Ну, не одновременно, конечно! В салоне желаем друг другу спокойной ночи, и все расходимся по каютам. Потом я полчасика навещаю принцессу, бегу в душ и – к Глории на часок. А ночую в одиночестве у себя, как приличный неженатый человек. С утра снова все вместе общаемся, как ни в чём не бывало. Хотя, думаю, и принцесса, и Глория прекрасно знают про мои ночные скачки по каютам…
– Они обе умные женщины, по крайней мере – Глория. Ну, а принцесса воспитана по-королевски. Ничего страшного, – пробормотал Рощин, подумав, что он сам почти в таком же положении замечательно живет больше двух месяцев. А, что будет после реального освобождения Светлы, он не загадывал…
