Она не обманула. Причем живописец не узнал и Глорию, которую привык видеть в брючном костюме, джинсах с обтягивающей маечкой или ярко-красной мини юбке с белой блузкой. Обе девушки, словно по волшебству, превратились в молодых очаровательных леди. На ладной фигурке Наташи вертикальными волнами струилось лёгкое романтическое шёлковое платье в пол, холодновато-дымчатого оттенка синего. От тоненького, лежащего на ключицах воротничка, состоящего из одной лямочки, тянулся вниз и чутко играл невесомой тканью узкий разрез. Он доходил до узорчатой пряжки сияющего пояса из стразов на талии русской красавицы. Великолепные плечи и руки почти до локотков обтягивал прозрачный шифон в тон платью, расшитый цветочным узором из бисера. Этот наряд одновременно подчёркивал и длинную нежную шею, и стройные ножки девушки, и роскошную, теперь свободную грудь, которую ни к чему поддерживать или стеснять.
– Ну-ка, пройдись, пройдись! – воскликнул восхищённый художник.
Наташа прошлась. Свежесть майского утра в дуновении воздуха, расступившегося перед девушкой, почувствовал даже в меру утончённый Влад.
– Вот так всегда и одевайся, – заключил он, закуривая и глубоко откинувшись в кресле – совершенно позабыв про собственный смокинг. Ему предстояло достойно оценить вслух еще одну Афродиту – британского происхождения.
Глория, не дожидаясь приглашения, процокала каблучками по гостиной, и элегантно, держа ладонь на бедре, развернулась, сотворив в воздухе свободной рукой крыло лебёдушки. Рощин зааплодировал.
Подруга-медсестра выбрала более откровенный вечерний туалет цвета пудры с наполовину оголённой гибкой загорелой спиной и полностью открытыми руками. Ткань бретелек на голых плечах, собранная брошами с мерцающими кристаллами в гармошку, крест-накрест спадала вниз, ласково разделяя и обнимая чувственный округлый бюст. Ложбинка в мягких, но упругих полушариях оставалась снаружи. В талии платье стягивала тонкая серебряная цепочка сплошного плетения. А немного зауженный в коленях подол для выделения красоты, плотно обхваченного тканью силуэта бедер, у пола вновь расширялся, полностью закрывая носочки туфелек.
– Как царевна из сказки! – сумел выговорить Влад. – Никого не хочу обидеть, поэтому скажу чистую правду: вы обе раскрасавицы! Не наглядеться… А потрогать-то можно?
– Это, смотря, за какое место, озорник! – Глория погрозила пальчиком. – Ты бы не сидел так, помнёшься. Поднимайся и веди своих драгоценных леди, чтобы к нам, ненароком, посторонние любители потрогать не пристали. Я ещё утром заказала в отеле лимузин, сейчас позвоню, чтобы подавали к подъезду.
Наташа, шелестя платьем, почти неслышно подошла к Рощину со спины и вполголоса промолвила:
– Володенька, очнись. Пора ехать.
Влад запрокинул голову назад и посмотрел на девушку:
– Ты с этого ракурса – так же прекрасна. Да я всегда готов! Кстати, не замёрзнете в таких лёгких платьях? Они, хоть и длинные, но… конец августа, и ветерок свежий.
– Да! Глория, мы совсем забыли показаться в полных облачениях, – Наташа подбежала к груде коробок, сваленных на диван, и уверенно запустила туда умелые ручки. Через пару секунд она вытянула из одной коробки соболиный палантин, а из ярко-красного пакета – крошечную сумочку, больше похожую на мужской бумажник. Затем, покопавшись еще немного, достала шиншилловую пелерину и передала её медсестре. Своё «портмоне» та уже держала подмышкой, вызывая по телефону лимузин. Русская чаровница, балуясь, закуталась до аккуратного носика в соболя и вымолвила сквозь мех: – Вот теперь мы при полном параде!
На Рощина и девушек, которые держали его под ручки с двух сторон, смотрели все. Нет, не просто смотрели – ели глазами, пожирали. Великолепное трио прошло сквозь густо слоняющихся по холлу отеля постояльцев и расторопно снующих служащих, как нож через тёплое масло. Хотя наши царевны шли привольно и широко, но, ни разу не пришлось повернуться боком или ещё как-нибудь – все послушно расступались, пятясь задом – боясь отвернуться и пропустить хотя бы несколько мгновений такого редчайшего зрелища. Опытный Влад заметил, что встретившиеся им люди – мужчины и женщины, едва завидев их, поголовно начинали улыбаться. Магия красоты действовала безотказно на всех без исключения.
