— Не знаешь, так и не умничай, — прервал его брат и скрылся за дверью.
— И так постоянно, — вздохнул Рэй. — С ним невозможно разговаривать.
— Зато возможно не разговаривать, — заметила Паландора. — Пойдёмте, Рэй, вы ведь обещали показать мне замок. А я ещё ничего толком не видела.
Из гостиной они попали в столовую, затем салон и, пройдя боковой анфиладой небольших комнат для приёма гостей, очутились в длинной галерее, у дверей, ведущих в зал для тренировок. Даже из-за плотно захлопнутых створок был слышен лязг металла, звонкие удары и тяжёлое дыхание, словно там упражнялся чересчур старательный перкуссионист.
— Я бы показал вам зал, — виновато развёл руками Рэй, — но, похоже, его занял мой брат.
Паландора озорно повела бровями и решительно распахнула двери. Ворвалась внутрь прибойной волной и повернулась к источнику звука, а её бирюзовая юбка при этом проделала по воздуху дугу, обнажив на мгновение белые стройные икры.
— Киан Рэдмунд, уважаемый, — позвала она звонким голосом, — а вы не боитесь, что ваш соперник может дать вам сдачи?
С этими словами, едва сдерживая смех, она бросилась вон из зала и захлопнула дверь за собой. В те немногие секунды, что она провела внутри, Паландора цепким взором успела осмотреть его убранство: лакированный паркетный пол в крупную клетку, высокие узкие окна и ряд манекенов — доспешных и тренировочных. А также Рэдмунда в длинной тунике, упражняющегося в искусстве владения мечом перед одним из них. Он сузил глаза и раздул ноздри, как бык, а лоб его был покрыт бисерными каплями пота, которые он небрежно смахнул, но, по сути, размазал по русым волосам, собранным в хвост. Он усмехнулся в ответ на реплику кианы, и в тот же момент деревянный манекен пошатнулся на своей подставке и пребольно ударил его в плечо, что вызвало у Рэдмунда новый приступ смеха. Он мог только порадоваться, что девчонка уже скрылась за дверью и лишила себя возможности видеть, насколько пророческими оказались её слова.
А Паландора и Рэй тем временем вошли в умиротворяюще отделанную каштанолистным дубом библиотеку и на миг потерялись среди высоких стеллажей, несмотря на то, что их было всего три на целое помещение. Паландора сравнила убранство библиотеки с увиденным ею вчера и убедилась, что интерьер совпадает. Рэй подошёл к самому дальнему стеллажу и голосом конферансье провозгласил:
— Виктонская поэзия.
— Декламировать будете? — спросила Паландора, заинтригованная его тоном.
— Не рискну. Я не очень хорошо умею писать стихи, а читаю и того хуже. Для этого нужен особый талант.
Паландора расхохоталась.
— Ну что вы, в самом деле! Какой здесь может быть талант? Достаточно напустить на себя умный вид, сделать большие кроткие глаза и, стараясь не рассмеяться, проникновенным голосом читать вслух. Послушайте сами.
Она взяла с полки первую попавшуюся книгу, открыла и неловко замялась. Паландора как-то сразу не сообразила, что книга будет на иностранном языке.
— Я… знаю́? — произнесла она с немым вопросом в глазах.
— Зна́ю, — поправил её Рэй и спросил, владеет ли она виктонским.
— Немного. С чтением, во всяком случае, справлюсь, если не напутаю ударения. Да, вы правы, по ритму здесь подходит «зна́ю». Буду на него ориентироваться.
И, набрав в грудь воздуха и очаровательно улыбнувшись, она принялась декламировать с придыханием:
— И что-то там ещё… — продолжила она, не сбиваясь с ритма и пояснила:
— Я слов таких не знаю просто. В общем, так далее и тому подобное. И завершающие строки:
Она не вполне понимала, что именно читает, но старалась и хлопала ресницами, опуская их на выразительные ясные глаза, в такт каждой строчке. А в конце открыто рассмеялась и одним махом стряхнула с себя маску показного наваждения. Рэй глядел на неё, приоткрыв рот, и не спешил разделить с ней этот смех.
— Киана, вы потрясающе читаете стихи! — заметил он в восхищении.
— Ах, значит, вам понравилось? Тогда расскажите мне, о чём этот стих, а то я не всё поняла.
Рэй перевёл ей неизвестные слова и пояснил, что это — образец поэзии начала седьмого века, когда в виктонской культуре зародился интерес к самопознанию.
— Отлично, — подытожила она, — время, когда человек изучил окружающую природу, и даже облака, но тут внезапно обратил внимание на то, что собственный внутренний мир, а также мир окружающих его людей, остаётся для него загадкой.
— Именно так, — подтвердил Рэй.
