Я сама не единожды видела, подглядывая, что по окончании церемонии жрицы Хатор поедали принесённые в жертву дары[5]. Но сам фараон и его приближённые, как мне казалось не были против, так было заведенно уже не одним поколением.
Внутри храма, стояли статуи одной из божественных семей — триада Осириса, Исиды и Гора. Семейные ценности в землях Египта, были важны, как для людей, так и для божеств. По всему Египту боги и богини формировали семейные группы, состоящие из Бога-Отца, Богоматери и Богомладенца.
Помимо того, что Исида была чрезвычайно могущественной богиней, она настолько самозабвенно исполнила роль верной жены и любящей матери, что стала для египтян образцом материнства. Сам фараон рассматривался, как её божественный сын, Гор на земле.
Именно к статуе Исиды мне полагалось возлагать дары, что символизировало то, что я будущая мать, продолжательница рода фараонов Египта.
[1] Здесь я должна уточнить, слова «царица» в древнеегипетском языке вообще нет. Возможно это связанно с патриархатом, даже не смотря на большие права женщины в Древнем Египте.
Главную женщину фараона, принято называть Великая жена царя. Она выполняет ритуальные функции во время праздников в главном храме. При правлении фараона Каа, неизвестно о его женщинах, и возможно роль главной жены играла единственная доченька — принцесса Снеферка.
[2] Описание трона взято из описания золотого трона фараона Тутанхамона.
[3]Слово «нерет» можно перевести как «ужасающий». Мать-гриф, удерживающая в когтях знак бесконечности шен, должна наводить страх на врагов золотого трона! И охранять правящую женщину.
[4] Иуа — крупные африканские быки с большими рогами — их откармливали до того состояния, когда животные не могли двигаться из-за ожирения. Тогда быка забивали и устраивали пир: мясо надо было съесть быстро, иначе испортится! Мясо либо готовили в котле (варили и тушили в молоке, масле или жире, часто с овощами), либо жарили на вертеле.
[5] Такая специфическая пища не была полезна ни в какие времена — так что жили жрецы в среднем 40–50 лет.
Египет 2899 год до н.э. Тинис. Сады вокруг двореца фараона.
Через несколько дней после завершения праздника мне с трудом удалось, улизнуть от внимания Охана. Яххотен помогла мне, упросила её сказать, что я будто бы уснула в своих покоях.
Тихонько, стараясь оставаться незамеченной прокралась по дворцовому саду и всё той же тропинкой, побежала к хижине Хотепа.
Я шла не с пустыми руками, несла в завернутом узлом шерстяном полотне еду, набрала столько, что даже было тяжело. После праздника оставалось и мясо и тушёный нут, и ещё много чего вкусного. А вот похудевшему Хотепу еда была бы на пользу, думала я.
От ощущения скорой встречи на моем лице играла улыбка, мне не терпелось.
Я подбежала к хижине и позвала негромко:
— Хотеп…
Мне никто не ответил, только негромкий шелест листвы.
Я заглянула в хижину, сооруженную из крупных ветвей и покрытую ветвями поменьше. Внутри было сумрачно, солнце только мелкими пятнышками попадало внутрь. Хотепа внутри не было, а значит он где-то в саду, собирает урожай или прочищает засорившиеся канавки с водой из Нила[1].
Забравшись внутрь я расстелила на циновке шерстяное полотно, перенесла на его край тонкий холст которым укрывался Хотеп во время сна. Посмотрев на дело своих рук, я довольно решила, что так другу будет удобнее спать.
Еду я выложила на край, и стала ждать возвращения Хотепа. Времени у меня было немного, потому чуть погодя я решила пойти его искать. Выглянув из хижины заметила поблизости что-то выступающее из земли. Приблизившись я внимательно стала разглядывать вырытые в земле канавки. Три стороны были соединены, внутри канавок было что-то налито. Я потрогала рукой одну из них, это оказалось твердым[2].
Я удивленно на это смотрела и тут за моей спиной раздался голос.
— Нефе!
Обернувшись я увидела Хотепа, он бежал ко мне.
— Хотеп! Я так рада…
— А я как рад, что ты пришла! — он обнял меня двумя руками.
— Там праздник… Я не могла…
— Да-да, я слышал о нём. Конечно же ты была занята.
— Да, — я улыбалась.
— Ты видела дочь Пер О? Мне Уаджи говорил, что она невероятно красивая. Он был на празднике, а ты видела её? — поинтересовался Хотеп.
— Я… — я запнулась, не зная, что ему ответить.
— Уаджи старше меня на три года, он в этом году вступает в войско фараона. Говорит, хочет потом служить в охране дворца и даже самой великой.
— Нет… Не видела…
— Ничего ещё увидишь. Я так рад, что ты пришла.
— Пошли, — потянула его за собой в хижину.
— Это тебе, Хотеп, — показала я рукой на разложенную еду.
— Ты… Ты украла? — он сверкнул гневно черными глазами.
Что-то в них мелькнуло, но я не уловила что это.
— Нет, конечно, нет. Ты обижаешь меня, Хотеп. Это раздавали после праздника всем слугам, — тут я не соврала.
— Прости, Нефе, — он примирительно погладил меня по плечу.
Мы присели на циновку, Хотеп взял кусок мяса и с аппетитом откусил. Я немного удивилась, потому как думала, что он как и я не ел мясо в храме. По моему мнению он, как и я жил со жрецами.
