Невдалеке от хижины я обернулась к Охану, как бы говоря дальше я пойду одна.
— Ждите здесь, — это начальник стажи, четверым охранникам.
Они то остановились, а вот Охан последовал за мной.
Это конечно меня смущало, но мне слишком не терпелось увидеть Хотепа.
Ускорившись я подбежала к месту где находится хижина и от неожиданности замерла на месте, отчего Охан чуть не налетел на меня.
— Великая… — повалился на колени толстяк, вытянув вдоль земли руки.
Это был Уаджи.
Я глубоко вздохнула и повернув голову посмотрела в смятении на Охана. Он тоже чего-то замялся, а потом произнес:
— Я буду рядом, — и скрылся за деревьями.
Конечно, то что он ушёл меня порадовало. Но и удивило. И только позже, где-то через год я поняла и его замешательства и то почему сейчас он ушёл и оставил меня с Уаджи одну.
— Встань, хватит валяться на коленях, — это я Уаджи, недовольно. Мне не терпелось узнать, где Хотеп.
Толстяк неуверенно встал, но глаза опустил вниз.
— Принеси мне воды, пить хочу, — приказала я.
— Да, Великая — поклонился толстяк и тут же сорвался с места выполняя.
Мне было нужно, чтобы он ушел и я могла спокойно заглянуть под камень. Как только он скрылся из виду, я шагнула к камню и приподняла его. Там лежал небольшой пергамент, я взяла его в руку, своё послание положила на землю и накрыла его камнем.
Мне не терпелось заглянуть в пергамент Хотепа, но я не успела вернулся, Уаджи и протянул склонившись мне кувшин с водой.
Я взяла кувшин, и отвернулась, изображая, что пью воду, а сама в это время прятала послание в складку калазириса.
Отдала кувшин и позвала Охана.
— Мы уходим, — произнесла и направилась к тропинке, что вела из садов к дворцу.
Уже на тропинке, шла задумавшись. Думы были о том, что останется от нашей дружбы, когда Хотеп узнает, что я дочь фараона. Перед глазами был образ Уаджи на коленях. Видеть Хотепа на коленях, с вытянутыми вдоль земли руками, я не хотела.
— Он чем-то огорчил тебя, Великая? — выводя меня из задумчивости спросил Охан.
— Нет, жаль уходить… — ответила я и зашагала бодрее.
Уже в своих покоях я нетерпеливо достала краткое послание от Хотепа, он сообщал о скором возвращении. Это значило, что скоро мы увидимся.
[1] Тиату саб тиату — премьер-министр, визирь.
Египет 2895 год до н.э. Тинис. Прошёл ещё год. Ахет — время разлива, Хотеп воин.
Радости моей не было предела, Хотеп возвращается. Мне не терпелось поскорее его увидеть. Прошло много времени, каким он стал? Я улыбаясь представляла нашу встречу, наши разговоры.
Отвлекали меня от этих мыслей только учителя, как мне казалось, впихивающие в мою голову знания всего мира. Я освоила язык повелителя и всех высокородных, почти изучила язык ливийцев и нубийцев. Следующим в изучении стал язык гиксосов, отец не единожды говорил, что язык врагов нужно знать.
И всё же во время следующей прогулки по саду, до хижины мы не дошли, я смогла незаметно для Охана достать из-под камня новое послание от Хотепа.
— О, Ра… Ты ослепил меня… — наклонившись и потирая пальцы в сандалии, проговорила я.
Это был повод наклониться к камню.
Охан обеспокоенно посмотрел на мои ноги. И в следующее мгновение поднял меня на руки. Не слушая мои протесты, он так и нёс меня на руках до внутреннего двора дворца.
Всё это видели слуги, и конечно же сообщили об этом фараону.
Я успела только пробежать взглядом по краткому сообщению Хотепа. Думаю, что писал его Уаджи, с его слов, Хотеп был уже в пути.
По характерному шуму издаваемому слугами и охранной, я поняла, что сам фараон находится в женском доме.
Всё случилось настолько быстро, что кусок пергамента так и остался в моей руке. Спрятать его я успела только за спиной. Фараон Каа стоял передо мной, и это было очень неожиданно.
Я молча, от неожиданности на него смотрела, он тоже осматривал меня с головы до ног.
— Что с тобой? — произнес он дрогнувшим голосом.
Я не поняла его вопроса и потому пожала плечами, не знала что ответить.
— Зови лекаря! — фараон закричал стоявшему вдали слуге и тот тут же исчез.
— Ты заболел, что с тобой отец? — бросилась я к нему.
— Я? Что с тобой Нефе? Почему Охан нес тебя на руках? — голос отца дрожал.
— Отец, ты не волнуйся. Я всего лишь ушибла палец на ноге о камень.
— Палец… покажи. Ты ходить не можешь?
Я не успела ответить, появился жрец-лекарь.
— Великая, ходить не может… — это фараон.
Мне не дали ответить, слуги тут же подхватили меня под руки и уложили. Лекарь принялся меня осматривать. И я услышала о куче болезней, что меня поразило.
Первое, я очень худая, и он назначил чем меня надо откармливать. Это было количество пищи на пятерых, и мне никогда такое не съесть. Потом оказалось, что я должна быть выше. А ещё нужно лучше ухаживать мне за волосами, чтобы они стали черными, нужно мазать их кровью крокодила.
В ужасе слушала, все его назначения, а фараон согласно качал головой и от того я ещё больше пугалась.
