– Редко. Но можно научиться. Если, конечно, человек изначально талантлив…
Вера покинула дом Стрекаловой с тем же ощущением, что и накануне: информация есть, а какое она имеет отношение к убийству – совершенно непонятно. Впрочем, все же одна любопытная деталь обнаружилась: по мнению Гертруды Яковлевны, на исчезнувшей восемнадцатой странице не было никаких правок. Однако же, по мнению эксперта Гаврилина, на ней было что-то написано…
Вообще-то Роман хотел поехать в Боровушку на машине. Хорошая трасса, потом, правда, почти десять километров проселочной дороги, но погода в последние дни стояла сухая, так что явно не возникло бы никаких проблем. На машине получалось и быстрее, и удобнее. Но… Кирилл Лепешкин отправился на электричке, а посему и капитану Дорогину следовало двигаться тем же путем.
Спрашивается: чего драматурга понесло в деревню, причем полузаброшенную? Конечно, он пробирался туда не как партизан – Тимур Морковин без труда обнаружил в телефоне запросы и по поводу самой Боровушки, и расписание электричек, и уведомление от банка о проплате по карте билета (правда, только в один конец). Однако свой вояж Лепешкин запланировал на вторник, когда в театре выходной день и никто не обратит внимания на его отсутствие. Опять же мог попросить у директора машину, и тот наверняка бы дал, но нет – чуть свет потащился на электричке и потом еще топал два километра. Может, конечно, не хотел никого беспокоить, а может, не хотел, чтобы кто-то оказался в курсе.
Пассажиров в вагоне собралось немного, по виду в основном дачники. Зато в электричке, которая промчалась навстречу, людей было полно. Оно и понятно: ехали в город на работу.
Почти всю скамью напротив Романа заняла женщина лет шестидесяти пяти, похожая фигурой на борца, с широким лицом, на котором, однако, угадывалась былая миловидность. Рядом с собой она разместила две здоровущие сумки, привязанные к подставкам на колесах. По представлениям Романа, поднять их по ступенькам в электричку было не просто даже для такой мощной тетки.
Перед остановочной платформой «48-й километр» тетка принялась выталкивать в проход свои сумки, протискиваться между ними, пропихивать одну вперед, а другую подтаскивать сзади. В дверях тамбура она застряла, чертыхнулась, и тут Роман проявил мужское благородство.
– Давайте я вам помогу.
Тетка посмотрела внимательно и словно отмашку дала:
– А вот помоги, мил человек, благодарна буду.
Поезд остановился, Роман подхватил одну сумку и сволок ее (тяжеленную) на землю, после чего принял от тетки другую сумку (не менее тяжеленную), а следом и саму тетку, которую, конечно, на руках не вынес, но свою руку, на которую она оперлась, подал.
– Вот спасибо. – Широкая ладонь отерла лоб, пригладила полуседые волосы, собранные сзади в куцый узел. – Сейчас молодые редко помогут, – вздохнула тетка и, заметив, что Роман топчется на месте, озираясь, спросила почти как в старых сказках: – Куда ж ты, мил человек, путь держишь?
– В деревню Боровушка, – ответил мил человек. – Это ж вон туда, правильно? – И кивнул в сторону узкой тропки, спускающейся вниз.
– Правильно, – подтвердила тетка. – Если хочешь, идем со мной, я тоже туда.
«Удачно, – подумал Роман, – знакомство может оказаться полезным». И взялся за сумки. Но был оттеснен локтем со словами:
– Поделимся. Теперь-то легко будет. Чай, на колесах.
Катить поклажу действительно оказалось достаточно легко, и Дорогин стал прикидывать: как лучше начать разговор. Некую схему он составил заранее, хотя и понимал, что наверняка придется импровизировать. Однако разговор первой начала тетка.
– Я – Шульгина… Антонина Егоровна… Живу в Боровушке и там, можно сказать, за главную. А ты к нам по какой надобности?
– Меня зовут Роман Дорогин, я к вам по просьбе своего приятеля Кирилла, он к вам дней десять назад приезжал, вроде дом присматривал. Купить хотел. И где-то у вас папку с какими-то отчетами посеял. Сам-то на следующий день в командировку укатил, а меня попросил съездить, поискать. Папка-то никому не нужна, а ему восстанавливать бумаги – лишняя работа.
– А чего ж только через десять дней пожаловал? – поинтересовалась Антонина Егоровна.
– Не мог, занят был, – вроде как повинился Роман.
– А фотография приятеля имеется? Чтоб понять кто, что и где у нас бродил.
– Ну, конечно, имеется. – Дорогин достал телефон, показал фотографию вполне живого Лепешкина.
– А-а-а… понятно… – протянула Шульгина. – Ну, сейчас до дома доберемся, там и разберемся.
Тропинка скатилась от железнодорожного полотна вниз, в небольшую рощицу, а затем выкатилась прямо на поле – огромное, сплошь покрытое ржавчиной пожухлой травы.
