– Здесь у нас травные места. Травы для скотины выращивали, – широко махнула рукой Антонина Егоровна. – Наш совхоз в ранешние времена в основном на животноводстве специализировался. А Боровушка наша была одним из отделений совхоза. Еще одно – в деревне Волнухи, в трех километрах от нас. А посреди – большой животноводческий комплекс. Так вот там почти все наши бабы и работали. А я зоотехником была, техникум, между прочим, закончила. Хороший был совхоз, крепкий. На центральной усадьбе и клуб имелся, и школа, и пусть маленькая, но больничка. Сейчас все ни то не сё. В девяностые-то мы в акционерное общество переделались, вроде как все хозяевами стали, да только где много хозяев, там пригляда нет. Ну, пока еще старый директор работал, держались мы, а как помер, так за три года все и развалилось, от нашего животноводческого комплекса даже целых стен не осталось, все лесом да бурьяном заросло. И каждый стал выживать сам по себе.
– Ну, город рядом, туда, наверное, на работу ездят, – предположил Роман.
– Это конечно, – согласилась Антонина Егоровна. – Город совсем пропасть не даст. Да только он же и отнимает. Молодежь-то из села давным-давно стала уезжать и только в гости возвращаться, а в последние годы… В Боровушке нашей было пятьдесят с лишним дворов, а теперь больше половины – одно название. Остались в основном пенсионеры, молодых вовсе нет. Мои дочка и сын тоже прочно в городе укрепились: оба по инженерной части. Вчера вон к ним поехала, всяких гостинцев с огорода повезла, а сейчас с города себе всякого разного накупила. Когда-то магазинчик у нас в Боровушке работал, да закрылся давно. Говорят, невыгодно. Правда, один коммерсант раз в неделю автолавку привозит. Ну, с самым необходимым: мукой, сахаром, молоком, сметаной, творогом…
Дорогин посмотрел удивленно: торговать молоком, сметаной и творогом для деревенских? Антонина Егоровна взгляд его перехватила, хмыкнула:
– А где всякую молочку взять, если коров уже никто у нас не держит? Корова – это большие хлопоты, это тебе не только за вымя дергать. Кур, гусей, кое-кто свиней держат, это да. Василич, сосед мой, даже кроликов разводит. Но коров – нет. Вот нам из городских магазинов и привозят. А огороды свои, овощи-ягоды да яблоки с вишнями имеем. Я ими своих деток периодически снабжаю.
– А чего ж вы на себе-то возите? – Дорогин неодобрительно посмотрел на тяжелые сумки, которые на колесах катились вполне легко.
– Обычно либо зять, либо сын на машине увозят-привозят, причем за то, что из города привозят, категорически денег с меня не берут. Да только у зятя машина сломалась, еще неделю в ремонте будет, а сын в командировку на месяц уехал, жена его машину не водит. Я, конечно, могла бы подождать, ну хоть зятя, да только помидоры переспеют, да у меня стиральный порошок закончился, ну и еще всякое надо. Говядинки, к примеру, прикупила четыре килограмма да сыра, да три палки копченой колбаски, очень я копченую колбасу жалую. Вот, сгрудила на эти тележки – ведь какое хорошее дело придумали, тележки эти, – и поехала. Вчера вечером в город, а сегодня с утра назад.
Поле резко закончилось, словно ножом отрезанное, и дорожка нырнула в лес – не слишком густой, хвойно-лиственный, зелено-желто-бордовый.
– Здесь хорошие грибы водятся, – сказала Антонина Егоровна. – Только год на год не приходится. Нынче вот пришлось. Я вчера пирогов напекла, по пирогам-то я большая мастерица, с капустой, с яблоками и как раз с грибами, своим отвезла, они мои пироги сильно любят. Ну и себе оставила, в холодильник положила. Ты вот, мил человек, у меня сейчас чаю с пирогами попьешь, я пироги в духовке разогрею, даже не заметишь, что не сейчас напекла. Это потому, что у меня свой, особый рецепт теста.
«Да-а-а, с этой словоохотливой Шульгиной я удачно познакомился. Во всех смыслах», – подумал Роман.
Дорожка вынырнула из леса и сразу превратилась в улицу, по которой запросто прошли бы в ряд четыре машины, а по обе стороны потянулись разнобойные дома. Одни – вполне справные, за крашенным штакетником, сквозь который проглядывали ухоженные участки. Другие (куда в большем числе) были либо так себе, либо уныло-брошенные, с облезлыми или вовсе завалившимися заборчиками, за которыми просматривались участки в той или иной мере запустения.
– Вот так и обитаем… – вздохнула Шульгина. – И сразу видно: кто за свою здесь жизнь держится, кто просто доживает, а кто и вовсе про эту жизнь забыл. – А мой дом вон там. – Она показала рукой на очень даже справный дом, пятый от леса, за свежеокрашенным зеленым забором. – И сама слежу, хотя уже десять лет без мужа вдовствую, и дети помогают.
Внутри все тоже было справно: чисто, добротно, с веселыми занавесочками, со старой, но крепкой мебелью – и при этом с современным телевизором, большим холодильником, электрической плитой и даже микроволновкой. По всему деревянному полу лежали разноцветные домотканые дорожки, и Роман прямо у двери принялся стягивать кроссовки. Антонина Егоровна тоже сняла обувь, сунула ноги в большие мохнатые тапки, спросила:
– А тебе-то обувку домашнюю дать?
