– Ничего, я в носках, у вас тут везде застелено, пол не холодный, – отказался Дорогин.
– Ну, как знаешь, – не стала уговаривать хозяйка. – Вон, в том закутке можешь руки с дороги помыть, у меня нагреватель есть, так что и вода теплая, и туалет там есть, дети сделали, чтоб не на улицу бегать. А потом проходи в комнату, я чай сделаю, у меня чай хороший, да смородинового листа добавлю, и пироги принесу.
В закуток Антонина Егоровна прошла первой, Роман деликатно подождал в прихожей, затем тоже наведался, обнаружив кусок весьма недешевого туалетного мыла и красивое полотенце. Все это, совершенно очевидно, положили-повесили без всякой связи с нежданным гостем.
– Ты в комнату-то проходи, не стесняйся, я тут пока продукты в холодильнике разложу, – крикнула из кухни хозяйка.
– Спасибо! – отозвался Дорогин и прошел в комнату, где стоял большой стол, покрытый не обычной клеенкой, а тонкой моющейся скатертью с узорами по краям.
Шульгина, похоже, спорой оказалась, потому как долго ждать ее не пришлось – появилась с чайником и большой тарелкой с нарезанными горячими пирогами, начала выставлять чашки из сервиза: не бог весть какого изысканного, однако же явно предназначенного для особых случаев.
Капитан Дорогин, судя по всему, воспринимался именно таким особым случаем.
Чай оказался душистым, пироги – исключительно вкусными, и Роман, искренне выказав свою благодарность, решил, что пора приступить к делу. Однако к делу приступила Шульгина. Подперла кулаком щеку, уставилась на Дорогина с прищуром и произнесла с укоризной, впрочем, достаточно добродушной:
– Что ж ты, мил человек, врешь-то мне?
– В каком смысле? – растерялся Роман.
– Да я не про чай-пироги, – произнесла Антонина Егоровна снисходительно. – Я про то, что ты за папочкой своего приятеля пожаловал. Не было никакой папочки. И ты никакой тому парню не приятель. А как есть засланный из полиции.
Тут Роман вообще опешил. Всякое мог ожидать, но что его разведывательную операцию провалит, причем с самого начала, деревенская тетка – никак.
– Ты чего ж нас, деревенских, совсем за дураков держишь? – спросила Антонина Егоровна беззлобно. – Нет, конечно, дураков у нас, как петрушки по лету. Но и среди вас, городских, дураков, как укропа в базарный день. Однако ж вот лично я себя за дуру не держу. И как только ты мне фотографию того парня показал, да наплел, дескать, дом он тут присматривал, сразу поняла: врешь, аки сивый мерин.
– А поподробнее можно? – осторожно поинтересовался Роман, который никакой обиды, а тем паче – злости, у Шульгиной не заметил и которому очень стало любопытно: где он прокололся.
– Да запросто. Ну, во первых строках письма с чего ты взял, мил человек, что мы тут сидим сычами и знать не знаем, что вокруг творится? Да, в деревне нашей в основном старики живут, они без компьютеров обходятся, однако ж мобильные телефоны многие имеют. И у меня есть, дети подарили. – Шульгина залезла в карман и вытащила вполне современный смартфон. – И я через этот телефон очень даже слежу, о чем в интернете рассказывают. А рассказывали там, да фотографию показывали, что в нашем городе убили известного московского драматурга. Кириллом зовут, а фамилия… простая такая… ну точно, Лепешкин. А ты появляешься, тычешь мне его фото и говоришь, дескать, приятель в командировку уехал и все такое прочее.
Дорогин мысленно чертыхнулся. Вот ведь идиот! Ну ладно, он ничего не знает про деревню, но с чего решил, будто там все дремучие? Причем в деревне не где-то в глухой тайге, а под боком от города!
– Опять же наплел ты, что дом он тут якобы присматривал. Да на кой черт кому дом у нас? Я понимаю, по другую сторону железной дороги – там дачных кооперативов уйма, потому как там и леса больше, и река течет. А у нас? Я сразу сообразила: знать ты не знаешь, зачем москвич у нас объявился, но хочешь узнать. Так исподволь, исподтишка… Ну, значит, из полиции.
– А вдруг я преступник, который хочет следы подчистить? – подкинул версию Дорогин.
Шульгина посмотрела внимательно, головой покачала.
– Не-а… не преступник. Преступник бы не стал какой-то бабе просто так, без всякой выгоды, помогать тяжелые сумки тягать. Потому что преступники злые. А ты вот вызвался… хотя знать не знал, что я из Боровушки и пригодиться могу.
– То есть полицейские добрые? – усмехнулся Роман.
– Всяко лучше преступников, – последовал лишенный всякой иронии ответ.
Ну что ж, прикинул Дорогин, оно, наверное, к лучшему. Тетка совсем неглупая и преступников не любит, так что с ней можно напрямую говорить, а это куда легче. Все ж не артист он.
– Я действительно из полиции, капитан Роман Дорогин.
Шульгина одобрительно кивнула:
– Значит, с именем не соврал. И москвич тот имя прятать не стал, Кириллом назвался.
Антонина Егоровна вдруг сорвалась с места и скрылась в кухне, откуда через несколько минут появилась с выложенными на тарелке кружочками копченой колбасы.
– Что ж я тебя, мужика, совсем без мяса-то оставила! Ничего другого приготовленного с мясом у меня нет. Так что ешь вот. Кирилла того я тоже пирогами угощала.
