– А пять лет назад Кирилл мне прислал свою пьесу «Ночь-полночь», посетовал, что ее крайне негативно восприняли, и спросил мое мнение. Я не стала скрывать: задумка хорошая, исполнение плохое. И подробно объяснила, где, на мой взгляд, огрехи. Кирилл пьесу с сайта удалил, но, хотя разместил он ее под псевдонимом, кто-то успел обнаружить истинное имя автора. Впрочем, это быстро забылось. Как говорят у вас в правоохранительных органах, – Гертруда Яковлевна усмехнулась, – нет тела – нет дела.
– Это не всегда так, – заметила следователь.
– Возможно. Но в данном случае на исчезновение Кира Лепешинского никто не обратил внимания. А Кирилл пытался пьесу переделать, довольно усердно над этим работал, кое-что становилось лучше, однако… Понимаете, есть отличные прозаики, которые не в состоянии написать прилично даже простенькое стихотворение. Разные жанры… Отличный литературный критик – не значит приличный драматург. Кирилл это понял и бросил свои эксперименты. Но тут решила попробовать я… И написала пьесу. Отправила Кириллу со ссылкой, дескать, никому не известный автор, и попросила оценить как театрального критика. Ему очень понравилось. И тогда я – именно я! – предложила некий вариант сотрудничества. Я пишу пьесы, а Кирилл их предлагает театрам под своим именем.
– Но зачем? – не поняла Вера.
Гертруда Яковлевна вздохнула, вновь глянула на портрет писателя Владлена Александровича Новиченко, который взирал на жену со строгой внимательностью.
– Если бы я все это начала гораздо раньше… Но… Я слишком уважала своего мужа и его мнение…
«А он, похоже, действительно был умным мужиком, – подумала Вера. – Догадывался, что жена может оказаться талантливее его».
– Так вот если бы я начала гораздо раньше, даже после смерти Владлена Александровича, то у меня был бы шанс. А теперь, когда мне за восемьдесят… Вы полагаете, достаточно просто написать хорошую пьесу?
– Я никогда не пробовала, – сказала следователь Грознова, чье писательское творчество ограничивалось лишь служебными отчетами.
– Вы еще можете попробовать, а мне уже поздно. Потому что даже очень хорошая пьеса или книга нуждаются… как сейчас говорят, в раскрутке. То есть в продвижении на соответствующий рынок, в рекламе… И этим надо серьезно заниматься – либо самому, либо каким-то заинтересованным лицам. Мне с этим уже не справиться. А кто-то сторонний не захочет вкладывать силы, время и в том числе деньги в автора, которому за восемьдесят. Доказывать, что никому не ведомая старая рухлядь – это ценный антиквариат, почти никто не рискнет. А вот Кирилл – совсем другое дело. Он молод, полон сил, у него, как у театрального критика, достаточно обширные связи в соответствующих кругах, он способен весьма успешно раскрутиться, что и доказал… Уже первая пьеса имела большой резонанс. Да, я публиковала в соответствующих изданиях рецензии на каждую пьесу, и к моему мнению прислушивались, но все остальное – заслуга Кирилла. В общем, я писала, он успешно реализовывал.
– Да вы альтруистка… – подивилась Вера.
– Вовсе нет! – неожиданно рассмеялась Стрекалова. – Я как раз весьма корыстна. Правда, в рамках справедливости. Кирилл хотел славы и денег. Мне славы желать уже поздно, я хотела только денег. Я, знаете ли, при Владлене Александровиче привыкла к достатку. Он, конечно, старался позаботиться о моем будущем, приобретал определенные ценные вещи, и, прежде всего благодаря им, я долгие годы могла себе позволить жить не только на свою скромную пенсию. Но теперь мало что осталось, вот только моя действительно прекрасная большая квартира, однако я не хочу отсюда уезжать, все-таки почти шестьдесят лет здесь прожила, и опять-таки хочется оставить ее наследникам – моему, пусть не родному, но сыну Сереже и внуку Алеше.
– Вы на них составили завещание? – вспомнила Вера, что просто по закону им ничего не полагается, поскольку формально они Стрекаловой никакие не родственники.
– Ну естественно! – вроде как даже удивилась столь нелепому вопросу Гертруда Яковлевна. – Я же им официально никто. Поэтому я завещание составила сто лет назад, на Сережу. А уж он потом пусть сам решает. В конце концов, у него лишь один наследник – Алеша. У Сережи с сыном прекрасные отношения, и Сережа сына не обидит. Сережа вдовец, живет один в хорошей двухкомнатной квартире, в моей, совершенно очевидно, поселится Алеша с женой Юлей и дочкой. Ну и естественно, Сереже перейдет все, чем я владею, в том числе авторские отчисления от спектаклей. Мы с Кириллом договорились: авторские отчисления от спектаклей делим пополам.
– И Лепешкин выполнял эти договоренности?
– А как же! Совершенно четко, – уверенно заявила Гертруда Яковлевна. – Можно легко утаить реальный тираж книги, а тем более число продаж. Но утаить театральные постановки… тоже, конечно, можно, в каком-нибудь самом затрапезном театрике… но в целом – не так просто. Я не столь древняя, чтобы не владеть интернетом, я все отслеживала. И Кирилл ни за что бы не стал рисковать.
