Две недели назад муж уехал в командировку. А спустя несколько дней часов в десять вечера раздался звонок домофона. Вообще-то Марина никого не ждала. После дневной репетиции вернулась домой, радуясь, что у нее нет сегодня спектакля, потому как зарядил противный холодный дождь, а дождь она не любила.
– Кто там? – спросила удивленно и услышала:
– Марина, это я, Лепешкин, пусти меня.
Она молчала не меньше минуты – просто не знала, как реагировать.
– Марина, ну ты что? – буквально взмолился Кирилл. – Жуткий дождь, у меня сломался зонт, на мне места сухого нет.
– Ладно, заходи, – разрешила Марина.
В прихожей Лепешкин принялся тщательно вытирать ботинки о коврик. К груди он прижимал портфель и вид при этом имел жалкий: с ног до головы мокрый, встопорщенный. И еще он явно нервничал – может, потому, что был мокрым и встопорщенным, а обычно выглядел достаточно аккуратно и даже элегантно.
– Ты извини, что я вот так на голову тебе свалился… без звонка, – произнес он с явной неловкостью.
– Мог бы позвонить, – сказала Марина.
– Не мог. У меня нет твоего номера.
– У меня твоего тоже нет.
– Ну вот… – Кирилл вздохнул. – А я тут оказался недалеко от твоего дома, а у меня зонт сломался… в общем, я решил, если ты по-прежнему живешь у бабушки…
«Он помнит адрес бабушки, надо же…» – подивилась Марина, вслух же произнесла:
– Бабушка умерла семь лет назад. А теперь я здесь живу с мужем.
– Который в командировке…
Марина недоуменно приподняла бровь. А это он откуда знает?
– Да я случайно услышал… твой разговор с Калинкиной… я не специально… – вдруг принялся оправдываться Кирилл. – Я потому и рискнул к тебе…
«Потрясающе! – подумала Марина. – Услышал, что муж в командировке, и свалился на голову чуть не ночью».
– Тебе дать зонт? – спросила она.
– Мне бы… чаю горячего… – Кирилл, переминаясь на коврике, вдруг опасливо покосился на входную дверь, словно ожидая, что хозяйка сейчас ее распахнет и выставит незваного гостя за порог.
Возможно, если бы Марина все еще его любила или испытывала послевкусие печальной любви, которое неотделимо от обиды, она бы так и поступила – выставила вон. Но ей уже давно был этот человек безразличен, а потому она подала плечики, сняла с полки гостевые тапочки, кивнула:
– Проходи в комнату, я сделаю чай. И можешь оставить свой портфель здесь.
Марина появилась с чайным подносом, обнаружив уже совершенно другого Лепешкина – не нервно-смущенного, а спокойно-расслабленного. Портфель стоял, прислоненный к стулу.
– Вот спасибо. – Кирилл едва ли не залпом выпил чай, не обратив внимания на вазочку с печеньем, и со словами, дескать, извини, что потревожил, двинулся назад в прихожую.
– Так может, тебе все-таки дать зонт? – предложила Марина.
– Да ладно, – отмахнулся Кирилл. – Я сейчас вызову такси.
И исчез за дверью, оставив Марину в недоумении: зачем приходил?
Конечно, это было странным, но искать ответ на подобную странность Марина бы не стала, однако через сутки Лепешкина убили, и она вдруг разволновалась, связав смерть Кирилла с его неожиданным визитом.
Возможно, она просто себе придумала то, что не имело никакого реального смысла. Но Марина всегда считала себя разумной, а разум подсказывал… Нет, ничего конкретного он не подсказывал, однако же нагонял страх. Марина буквально пошагово вспоминала тот вечер, пытаясь найти какие-то подсказки, какие-то объяснения, неизменно признаваясь себе в том, что появился Лепешкин вовсе не из-за дождя, а с какой-то своей целью, только непонятно – с какой. И от всего этого она безумно нервничала – причем настолько, что скрыть не помогало даже актерское мастерство.
Конечно, Марина не стала посвящать Ружецкую в свою любовную историю, но последний вечер описала подробно, ожидая, что мудрая наставница успокоит: все ерунда, не стоит придавать значения, а тем паче – чего-либо опасаться.
Однако Марта Мстиславовна не спешила успокаивать, напротив, весьма насторожилась.
– Значит, когда Кирилл пришел к тебе, он сильно волновался? – уточнила она.
– По-моему, да. По крайней мере таким я его в театре ни разу не видела.
– Ты предложила зонт, а он попросил чаю?
– Я решила, что он промок и замерз.
– Провела его в комнату, а сама отправилась на кухню, и какое-то время Кирилл находился в комнате один?
– Ну да…
– А когда ты вернулась, он уже был совершенно спокоен?
– Я даже удивилась.
– После чего он быстро ушел, зонт не взял, но вызвал такси?
– Вообще-то я только сейчас задумалась: зачем он вообще шатался под дождем, когда мог вызвать такси и уехать к себе домой? – озадаченно произнесла Марина.
– Вот именно: зачем? – согласилась Ружецкая, помолчала и вдруг спросила: – А после ухода Кирилла ты ничего странного не заметила? Может, что-то пропало… или появилось… или оказалось не на том месте?..
– Вы это к чему? – не поняла Марина.
