– Не исключено, это просто мои фантазии… не имеют никакого отношения к действительности… – задумчиво произнесла Марта Мстиславовна, – но может… Кирилл у тебя от кого-то прятался… Или… нет… если прятался, то почему так быстро ушел? Скорее, другое… он что-то у тебя спрятал… У него было что-то, что нужно было непременно быстро спрятать от кого-то… так сложилась ситуация… И потому он сильно волновался. А ты отправилась готовить чай, и у него появилась возможность… И он быстро успокоился и столь же быстро ушел… Почему бы нет?
– То есть вы считаете, у меня дома есть нечто?.. – Марина испугалась. Ну а в самом деле, почему бы и нет? И это «нечто», о котором нет ни малейшего понятия, вполне способно стать для нее угрозой. – Надо, наверное, сообщить тому полицейскому… Дорогину, он к нам в театр приходил…
– Сообщим обязательно, – заверила Ружецкая. – Но давай сначала поищем сами. Ведь это действительно могут быть просто мои фантазии, а людей от дела оторвем.
– Только не сейчас, – сказала Марина. – Я сейчас к родителям, я обещала им помочь… и у меня нет вечернего спектакля.
– А когда ты вернешься домой?
– К девяти обязательно.
– Ладно, в девять мы к тебе придем.
– Мы? Это с кем? – не поняла Марина.
– С Фаиной Григорьевной, разумеется, – вроде как удивилась наивности вопроса Марта Мстиславовна. – Она все-таки музеем заведует, вообще его собирала и хорошо разбирается куда что можно положить.
– Ну да, – улыбнулась Марина. Куда уж Ружецкая без Панюшкиной. И наоборот.
…В квартире Марины на первый план выдвинулась именно хранительница музея. Опытным глазом оглядела комнату, которая мало напоминала хранилище для тайного клада, – диван, кресло, шесть стульев вокруг овального стола, телевизор на стене, красивый (из бабушкиного добра) сервант. На столе стояла большая фарфоровая ваза для цветов, а на серванте две металлические индийские вазочки с выгравированным рисунком.
– Давайте поразмыслим, – призвала Фаина Григорьевна, ей никто не возразил, а Марта Мстиславовна уточнила:
– Что искать – неизвестно. Но явно нечто небольшое, может, даже маленькое, в конце концов, у Лепешкина был его портфель, однако же не чемодан. Правильно?
– Правильно, – подтвердила Марина. – И куртку он оставил в прихожей.
– Вот я размышляю, – продолжила Панюшкина, – в музее небольшие экспонаты я расставляю кучно, потому что, если их перемешать с большими, они затеряются. Но так, чтобы их было всем хорошо видно. Однако чтобы их никто без спроса не взял…
– Не украл то есть, – вновь уточнила Ружецкая.
– Ну да… Или случайно не смахнул… Я их прячу под стекло или за прозрачную загородочку. Получается и в безопасности, и на виду. А у Лепешкина времени искать тайное место, насколько понимаю, не было. То есть он должен был найти такое место, которое на виду, куда можно быстро спрятать, при надобности быстро забрать и которое безопасно, то есть такое, куда намеренно или постоянно не лазят.
– И где у меня такое место? – заинтересовалась хозяйка дома.
Фаина Григорьевна вытянула свою балеринью шею, повертела головой в разные стороны, забормотала:
– Здесь – нет… И здесь не подходит… А вот здесь… – Панюшкина уставилась на сервант. – Марта, тебе хватает роста, дай-ка те две вазочки.
Марта Мстиславовна протянула руки и достала индийские вазочки. Фаина Григорьевна потрясла одну, затем другую (раздалось слабое постукивание), перевернула над столом, торжествующе уставившись на выпавшую флэшку.
– Молодец! – Ружецкая похлопала подругу по тощему плечику.
Марина почтительно уставилась на Фаину Григорьевну и воскликнула:
– Я сейчас принесу ноутбук, посмотрим, что там!
– Ни в коем случае! – отрезала Марта Мстиславовна. – Лучше принеси полиэтиленовый пакет. Упакуем и передадим Верочке… то есть Вере Ивановне… следователю. Там могут быть отпечатки и там наверняка какая-то важная информация.
После чего глянула на часы, малость подумала, вытащила телефон и набрала номер Грозновой.
Общение с семейством Стрекаловой напомнило Вере спектакль, причем весьма бездарную смесь мелодрамы с триллером, где почти все себя проявили в разной степени неадекватности. Домработница Наталья вообще могла загрузить следователя Грознову новым уголовным делом, по меньшей мере о нанесении тяжких телесных повреждений, спасибо Дорогину, проявил себя как опытный оперативник, не дал совершиться преступлению. Или, по большому счету, справедливому возмездию. Правда, вряд ли Наталью ждало серьезное наказание – списали бы на состояние аффекта, что было истинной правдой.
А вот сама Стрекалова молодец! Роль величественной императрицы сыграла образцово.
