Кларенс - личность довольно интересная. Раньше мы почти не общались, но вот в Сен-Кантене деваться некуда. Он поздравил нас со свадьбой и быстренько оценил запасы неплохого вина. Так что заглядывал в гости.
У них с Ричардом хорошие отношения. Все-таки они росли вместе. И вместе переносили горести и неприятности, свалившиеся на семью. При этом Джордж к Мадлен неприязни не испытывал, что интересно. Похоже, что, как и младший брат, он отделял отдельных людей от их родственников. К тому же он тоже женился вопреки воле семьи и сумел отстоять свою избранницу. И, кстати, единственный из братьев не обзавелся внебрачными детьми.
- Хорошо, - сказал он тем вечером, - я допускаю, что меня могут захотеть отравить. Но что тут можно сделать? Заставлять всех пробовать мою еду? А от отравленной книги как уберечься? Вроде тех, что этот сумасшедший принес.
- Эти книги не были отравлены, - ответила Мадлен, - ведь если бы страницы чем-нибудь пропитывали, то они бы покоробились. Могли пятна появиться, страницы бы склеились. А те книги чистые. Разве что действительно какое-то колдовство, но я про такое ничего не знаю. Вообще, если есть сомнения, стоит оторвать уголок и сжечь. Если появится странный запах, или пламя изменит свой цвет, то примеси есть.
Дикон кивал.
- Помнишь те книги, что промокли при перевозке, а потом их высушили, Джордж? Там и страницы покоробились и чернила расплылись. Мадлен права, если бы страницы книг чем-то пропитывали, это было бы заметно.
- А от остального как защититься?
Мы разговаривали, сидя в небольшой гостиной. Прислугу отпустили, так что вино разливал Ричард.
- Я только слышала какие-то истории, - ответила Мадлен, отпивая глоток, - ваша жена не пользуется притираниями с ртутью и свинцом? Ходили слухи, что кузен Луи так отравил любовницу своего отца. Ей добавляли ртуть в притирания, ее там оказалось слишком много. Ну, а если ядом пропитан фитиль свечи или его добавили в масло для светильника, то необходимо следить за изменением цвета пламени. И еще… точно… запаха может и не быть, но голова заболит. Или будет такое ощущение, как от тесного обруча. Фра Джероламо рассказывал иногда страшные истории, но я никогда ядов не видела. Ну, кроме яда змей, конечно. Мы такого не готовили, только лекарства и мази для ухода за собой.
Кларенс задумался.
- Притирания жены я не рассматривал, - сказал он, - но проверю, если что. И прикажу обращать внимание на свечи. Но я вообще не понимаю, причем тут моя жена.
- Чтобы причинить боль, - тихо ответила Мадлен. - Смерть любимого человека – это страшно.
- Это подло, - заметил Ричард, - но для людей без чести и совести нет ничего святого, ты права. Ты поэтому говорила тогда в Анжере, что твою сестру было бы милосерднее убить, чем оставлять в живых?
- Да, - кивнула Мадлен, - ты же сам видел, что с ней стало, когда она услышала о смерти сына. Это как нанести смертельную рану и забыть про удар милосердия. Можно сказать, что сестра тоже погибла под Тьюксбери.
Кларенс задумчиво приподнял бровь.
- Никогда об этом не думал, - сказал он, - но вам виднее, ведь это ваша родня. Дикон задрал нос, что он теперь настоящий Плантагенет и даже носит веточку дрока.
- Ты ничего не понимаешь, - ухмыльнулся Ричард, - это подарок моей дамы. И меня признали Плантагенетом в Анжере. Там замечательный замок.
Кларенс ухмыльнулся в ответ. А у меня появилась робкая надежда, что он и его семья останутся в живых.
Окончание переговоров и подписание мирного договора отметили турниром и праздником с танцами, и, наконец, все собрались восвояси.
В этот раз Мадлен танцевала. Ей понравилось.
Занятно, но некоторые дамы скопировали прическу герцогини Глостер и ее украшения для кос. А по слухам, кое-кто приобщился и к белью. Английские приспособления для приготовления еды пользовались большим спросом, а подписи на документах высокие договаривающиеся стороны ставили золотыми перьями. Неплохо.
Другое дело, что некоторые моменты откровенно действовали на нервы. Придворный этикет с его нарочитой, навязчивой куртуазностью и даже некоторой эротичностью сильно провоцировал на приключения определенного рода. А некоторые личности сочли молодую, красивую и явно неискушенную в таких вещах герцогиню Глостер подходящей дичью. Так что иногда приходилось в буквальном смысле слова спасаться бегством и прятаться за мужа. Хорошо еще, что Дикон бдил. Он сам по себе ревнивый собственник, если что. К тому же он понимал, что Мадлен может влипнуть в историю исключительно по неопытности. Пару раз и Кларенс выручил. И герцогиня Бургундская, что особенно порадовало. Хотя, может быть, она действовала в интересах брата.
Так что Сен-Кантен мы покидали с огромным удовольствием. А потом долго смотрели на удаляющийся Кале, стоя на корме корабля.
- Понравилось во Франции? – спросила Мадлен у Джона и Кэти.
- В Анжере очень понравилось, - тут же ответил Джон, - там много интересного и замечательная охота. А в Сен-Кантене не очень. Мы еще съездим в Анжер к братишкам?
