- Уверен, ваше сиятельство, - подтвердил Мартин. – Если изволите, это и Робер подтвердит. Мы с ним вместе там были. А никто, кроме нас, не знает еще. Мы же случайно ее нашли. Когда, значит, обвал-то случился, мы все страшно испугались. Знали, что выходов из пещеры – только два, да и то второй-то уж сколько лет как не действовал. Но первые дни сильно на помощь наделись – так и сидели у выхода, прислушивались к каждому звуку. Слышали, что снаружи кирки стучали. А когда поняли, что перегородивший дорогу камень слишком велик, паника началась. Я, как мог, народ успокаивал, говорил, что вы непременно что-нибудь придумаете. Да, может, всё бы и ничего, кабы ручей не пересох. Его, должно быть, после камнепада тоже засыпало. А без воды, сами понимаете, долго было не продержаться. Вот мы с Робером и пошли искать воду – не в ту сторону, где у нас рудники, а совсем в другую. Чтобы не заблудиться, знаки на стенах ставили. Так на золотую пещеру и набрели. Не поверите, ваша светлость, но мы тогда даже не обрадовались – золото вместо воды пить не будешь.
Граф подошел к вопросу как деловой человек:
- Знаки, значит, делали? И показать ее сможете? Похвально! – и поскольку я приняла новость куда менее эмоционально, он возмутился: - Ваша светлость, мне кажется, это стоит отметить! Позвольте, я прикажу месье Жуберу принести вина? Надеюсь, вы понимаете, что это значит для Ламбера?
Я понимала. Мне было только жаль, что Рауль не дожил до этого дня.
Через неделю все горные работы велись уже в золотой пещере. Месье Лесток потирал руки и мечтал о повышении жалования. Что и было сделано – и не только для управляющего, но и для всех рабочих.
А вскоре пришло письмо от Вивьен. В него был вложен очень хороший рисунок амулета, который некогда принадлежал герцогам де Ламбертам. Судя по картинке, это был медный медальон, в центре которого в обрамлении колосьев пшеницы лежала головка сыра.
Я сразу же задумалась, пытаясь сложить подходящее для амулета четверостишие.
Так получилось, что я распечатала письмо в присутствии графа, и он хмыкнул, увидев рисунок:
- Только не говорите, ваша светлость, что вы намерены придумать новое заклинание?
Я сердито посмотрела на него, но промолчала.
- Да, я признаю, - не унимался он, - что у вас получилось с тем валуном в горах. Но там хотя бы был амулет! Неужели вы надеетесь, что заклинание сработает вовсе без амулета?
А я уже подобрала нужные слова, и мне просто не терпелось новое заклинание опробовать. Через пятнадцать минут я выехала из замка. Данзас увязался следом.
- Послушайте, ваша светлость, мне кажется, вас стоит быть осторожнее в своих желаниях. На сей раз у нас нет ни амулета, ни древнего текста. И даже если допустить, что у вас есть дар складывать слова в нужные фразы, то как мы можем быть уверены, что заклинание сработает именно так, как мы ожидаем? А если оно приведет к совсем другим последствиям? Если крестьяне лишатся остатков хлеба, они точно не станут вас благодарить. Хотя если вам так хочется, то почему бы и не попробовать? Если вы погубите их урожай, то на добытые на рудниках слитки купите им зерно в той же Силезии.
Так он и продолжал болтать, пока мы не приблизились к засеянным пшеницей полям.
Я прочитала заклинания, стараясь не обращать внимания на ироничную ухмылку графа, и мы вернулись в замок.
Не без волнения я в последующие недели ждала вестей из деревни. И однажды Элиза поделилась радостью:
- Говорят, нынче пшеница на удивление дружно взошла. И трава на лугах столь отменная, что козы стали давать больше молока.
Я посмотрела на Данзаса, но тот только хмыкнул. Да я и сама не была уверена, что это хоть как-то было связано с заклинанием. А потом думать об этом и вовсе стало некогда.
Другое письмо из Лимы месье Жубер принес с таким важным видом, что я сразу поняла – оно не от Ви. На красивой плотной бумаге стояла королевская печать. Я разломила ее, развернула свиток.
Их королевские величества приглашали меня на празднование восемнадцатилетия принцессы Камиллы, которое должно было состояться во дворце через две недели.
Я прочитала и положила письмо обратно на поднос к месье Жуберу.
- Прошу вам, принесите бумагу и чернила. Я должна ответить его величеству.
Тот с поклоном удалился, а граф Данзас нахмурился:
- Ваша светлость, уж не собираетесь ли вы ответить на приглашение отказом?
- Да, - подтвердила я, - именно так.
- Это очень неблагоразумно, - сказал он.
Я и сама понимала это. Но мне претила мысль принимать участие в балах сейчас, когда еще и нескольких месяцев не прошло со дня смерти Рауля. И мне совсем не хотелось возвращаться в Лиму. Мне было хорошо здесь, в Ламбере.
- Уверена, их величества не обидит мой ответ – они знают, что я всё еще ношу траур.
