Гэндальф подтолкнул ее, удерживая за талию, и, не успев среагировать или испугаться, Силмэриэль уже стояла на травянистом склоне, все так же инстинктивно прячась от прежде незнакомого мира в успокаивающе-надежных объятиях мага. Она бы с удовольствием осталась так на целую вечность, отгородившись от всего остального, но…
— Гэндальф! — Силмэриэль нашла в себе силы потрясти его за плечо.
Волшебник, словно напрочь забыв про нее, кольцо и происходящие совсем рядом пугающе-непонятные события, замер, полузакрыв глаза, и беззвучно шевелил губами, держась за нее, как за ускользающую точку опоры.
— Возможно, я зря привез тебя сюда… малодушно пытаясь предотвратить неизбежное, но только…
— Нет! — Силмэриэль не поняла, что и зачем пытался донести до нее маг, тем более, Гэндальф произнес странное признание неразборчиво, как-будто обращаясь не столько к ней, сколько к кому-то невидимому.
Она не смогла бы долго сидеть там, на площадке, в ожидании неизвестно чего, выслушивая ранящие сердце вернее орочьего ножа злые слова — лучше спрыгнуть вниз, или сойти с ума… хотя последнее — еще один бесценный дар, доступный лишь проклятым смертным.
— Ты… ты добр ко мне. — Времени для многословных признаний не было, хвала Тьме (да, прости, Гэндальф, Эру она хвалить не может), и у нее ничего не получилось бы — находить согревающие сердце слова дано лишь светлым. Силмэриэль торопливо обняла Гэндальфа за шею и, полузакрыв глаза, неловко поцеловала куда-то рядом с виском.
Все более острое с каждым мгновением предчувствие опасности, коварно притупившееся в объятиях волшебника, не напрасно холодило грудь — появившиеся с трех сторон черные тени не были обманом отвыкшего от света зрения. Вырвавшаяся из плена окончательно разметанных ветром облаков луна осветила остроконечные капюшоны черных плащей, скрывающих замогильный мрак вместо лиц и сжимающие светящиеся мертвенно-зеленым светом клинки руки в железных перчатках.
***
Сейчас или никогда!
Медлить с решающим шагом, ради которого он пошел слишком на многое — но, хвала Эру, не на все — больше нельзя. Пока напавшие в ночи призраки не завладели им или он сам не пал от их напитанных черным чародейством мечей, прежде чем… Прежде чем Прелесть коснется ладони, сводя с ума самым желанным в этом мире теплом, готовым разгореться губительным для врагов всепожирающим пламенем.
Уговорить Фродо отдать кольцо случая до сих пор не представилось — нужные слова, убедительные и проникновенные, не приходили. Хотелось просто забрать свое по праву. Готовность отнять силой у не понимающего своего же блага хоббита слишком тяжелую для него ношу то появлялась, но исчезала под напором сомнений — возможно ли уподобляться Врагу, действуя насилием и обманом, ради победы над ним же?
Кольцо могло бы стать его почти сразу, если бы Следопыт все не испортил. Напуганные недоброжелательным любопытством чужаков в далеком от родной Хоббитании трактире хоббиты поверили в добрые намерения знающего все о Гэндальфе и их тайне наследника гондорского наместника, и он не обманывал их.
— Боромир! Будь осторожнее, пожалуйста, я помогу тебе. Почему ты…
Она здесь? Проклятая колдунья, истинная дочь своего отца… или это снова он? Магам и эльфам не будет места в очищенном от зла благодаря людям и для людей мире, пусть уезжают в свой Валинор, или сгинут в Вечной Тьме.
Черные тени в плащах, скрывающих пустоту давно истлевших тел, подступали, злобно шипя и шарахаясь от колеблющегося пламени факелов. Полуразрушенная неумолимым временем стена, опоясывающая вершину Амон-Сул, лишь давала опору спине, не защищая от кольценосцев и притаившихся во мраке орков.
— Гэндальф здесь! — угрюмое лицо следопыта озарилось улыбкой. Подожженный ловким выпадом назгул отступил с надсадным воем.
— Не отвлекайся! — отрывисто бросил Боромир, с трудом удержавшись от ругательства… Проклятие! Маг не сможет помешать ему, когда до цели осталось совсем чуть-чуть, и никто другой тоже. Тем более они…
— Фродо, нет!
Он же прав, хоббит слишком слаб телом и духом, невысоклик не выдержал и надел блеснувшую томительно притягательным светом Прелесть, и, прежде чем факел успел коснуться черной ткани, моргульский клинок вонзился в ставшего невидимым хоббита.
Боромир опустил факел, и, не глядя на отступившего врага и отбивающегося от двух призраков следопыта, протянул дрожащую от предвкушения руку к Фродо. Прежде чем потерять сознание, хоббит снял кольцо… Прелести пора наконец очутиться в надежных и достойных руках.
***
— Они не тронут тебя, Силмэриэль, уходи! Оставь кольценосцев мне. — Гэндальф отстранил ее, подталкивая в сторону и крепко сжал посох, целясь наконечником в подступающие темные фигуры.
Ласковый блеск в глазах мага погас, сменившись мрачной сосредоточенностью, он на глазах ссутулился и постарел, как после поединка с отцом в башне.
— Нет!
