Набираю полную грудь воздуха и ныряю в бирюзовую гладь бассейна. Решаюсь на эксперимент — задержать дыхание на минуту. Смотрю сквозь очки на секундомер фитнес-браслета: время не спешит. Пять, десять, двадцать секунд, двадцать пять… Сердце бешено колотится, голова кружится, сознание мутнеет, руки-ноги немеют… тридцать секунд, тридцать пять… Пульс зашкаливает. Страшно. Всё. Больше терпеть не могу. Судорожно выныриваю и громко выдыхаю. Высунув, как псина, язык, пытаюсь отдышаться. Тяжело.
Гребу к лестнице, хватаюсь за поручни, с усилием выталкиваю дрожащее тело из воды, выползаю и плетусь в раздевалку. Эксперимент провалился. Я не могу продержаться больше тридцати секунд. Ничем не болею, занимаюсь спортом и всё равно не получается. Максимальный рекорд задержки дыхания у ловцов жемчуга и спортсменов по одним данным — шесть минут, по другим — одиннадцать. Потом происходит гипоксия, конвульсии и смерть.
Как они дышат?
МВ-пациенты, особенно «тяжёлые», те, кто ожидают пересадку лёгких, испытывают кислородное голодание постоянно. Не полминуты, не шесть, не одиннадцать. Всегда. Триста шестьдесят пять дней в году. Двадцать четыре часа в сутки. Тысяча четыреста сорок минут кислородного голодания ежедневно. Слабо́?
В таком состоянии человек не то что на работу ходить, спортом заниматься или путешествовать, а на улицу выйти не может. Радиус его пространства ограничивается длиной шланга кислородного концентратора, к которому он прикован. Такой вот получается домашний арест с открытой датой, где наказанный виноват лишь в том, что получил в наследство поломанный ген.
…Данька родился богатырём. Четыре с лишним килограмма — серьёзная заявка на победу в эстафете жизни. Из карапуза-Даника природа искусно вылепила красавца-Даниила: выбелила солнцем послушные льняные волосы, нарисовала углём густые дугиброви, тонкими, изящными штрихами начертила правильный нос и пухлые губы. И глаза цвета неба. То серо-голубые, когда радовался, то тёмно-синие, когда грустил. Взглянет, прищурится — всё, пропала девчонка, затянет и утащит её в любовную пучину. Мечта, а не парень.
Но Даня всегда любил одну-единственную. Аню. С колясок росли вместе, на па́ ру топали в сандаликах, сидели за одной партой. Учителя пытались рассадить подальше попугайчиковнеразлучников, но жизнь сама разделила влюблённых. Родители увезли Аню в Мурманск.
Дети повзрослели и между ними встал коварный муковисцидоз. Гадкий слизистый монстр хозяйничает не только внутри. Он расползается снаружи, постепенно отдаляя от человека близких, любимых. Создать семью с потенциальным кандидатом на пересадку органов решится не всякий. Разделить судьбу с неизлечимым инвалидом и плечом к плечу пройти с ним трудный, почти всегда недолгий путь — каким отчаянным надо быть? А когда жить, путешествовать, отдыхать? Когда, наконец, рожать и растить детей?
Даня честно предложил Ане выбор, и девушка честно выбрала. Другого. Можно ли её было за это судить? Ребята остались друзьями и порознь шагнули в мир взрослых. Аня — с новым возлюбленным, Даня — с единственным функционирующим лёгким. Правое у него ещё в пятнадцать лет спа́ло, слиплось и перестало работать. Под угрозой оказалось левое, и тогда встал вопрос о пересадке, но возникла проблема. Из-за деформации грудной клетки врачи московского центра имени Шумакова решили, что операцию провести невозможно, и отказались. Не взялись за Даню и в НИИ имени Склифосовского. Зато согласились в Беларуси. Платно. Головинский, тот самый добрый доктор Айболит, который два года назад подарил Ксюше шанс, согласился дать его и Даниилу. Но возникло ещё одно препятствие. Талантливый торакальный хирург с недавних пор оперировал в Минске и стоимость операции для россиян, пусть в недалёкой, но всё-таки загранице, была огромной — сто тридцать семь тысяч долларов. Откуда у обычной российской семьи такие деньги? Родители Дани обратились в Минздрав. По закону, если пациенту отказали в трансплантации в родном государстве, оно должно профинансировать операцию за рубежом. Долж-
Мама Даниила год обивала пороги инстанций. Билась над тем, чтобы получить законную квоту на операцию в Минском научнопрактическом центре хирургии, трансплантологии и гематологии. Трижды обращалась в приёмную Президента, шесть раз стучалась в Минздрав. Упрямо ходила по бесконечному бюрократическому кругу и собрала десятки отписок: «Неправильно оформляете документы», «Денег нет». Даня год терпеливо ждал, но квоту так и не выделили.
Когда началась шумиха в СМИ и соцсетях, врачи института Шумакова пересмотрели своё мнение и перевезли Даниила из Санкт-Петербурга в Москву. Даня — красавчик, боец. Он смог, дождался, дотерпел. Находил силы на шутки: «Сдаваться — не мой конёк». Пока врачи решали вопрос о полном обследовании и постановке в лист ожидания, сердце Дани не выдержало и остановилось.
Он больше не посадит маму на мопед, чтобы отвезти её в лес.
Не махнёт на машине с Никитой, Тёмой и Максом на рыбалку. Не съездит к Ане в Мурманск на байке, о котором так мечтал.
