Веела соскочила со своего места, встала рядом и затрясла меня за плечи, не позволяя погрузиться в сладкую дрему.
— Нет, Аля! Борись! Не засыпай! Если ты уснешь, то уже не проснешься! — Она тормошила и тормошила меня, вызывая скорее раздражение, чем желание бороться. — Отец, сколько ты ей дал? Слишком много! Она и минуты не продержится!
— Надеюсь, дольше, — спокойно ответил князь Лэггер и съел эклер: за противоядием он явно не торопился. — Поглядим, насколько в ней сильна воля к жизни. Стоит ли начинать игру.
Веела злобно оглянулась на отца и ущипнула меня за руку, выкрутив кожу. Боль обожгла, но сознание ненадолго прояснилось.
Тайлер. Я подумала о Тайлере. Он на занятиях и не знает, что я прямо сейчас умираю в гостевых покоях князя. Он уверен, что я в безопасности под присмотром мейстери Луэ. В следующий раз он может увидеть меня зашитой в мешок, подготовленной к сжиганию в печи.
«Хватит с него смертей», — сказал Ярс. Согласна — хватит. И еще — удивительное дело, если раньше меня на этом свете держало обещание, данное отцу: не сдаваться и постараться выжить, то теперь я в первую очередь думала о Тайлере.
Я укусила себя за щеку изнутри, ощутила солоноватый вкус крови. Оперлась в подлокотник и, пошатываясь, встала на ноги.
— Я готова начать игру, — проскрипела я каким-то чужим голосом.
Князь посмотрел на меня, оперев подбородок на кончики пальцев.
— Яд, который ты выпила, не выйдет из твоей крови в течение нескольких месяцев. Это гуманный способ умереть — никакой боли, ты просто уснешь и не проснешься.
«Она уснула и не проснулась…» — раздался голос отца из моей памяти. Моя мама, здоровая, молодая женщина уложила маленькую дочь, поцеловала мужа и сама отправилась в кровать раньше обычного: неожиданно навалилась непривычная усталость, глаза слипались. «Прием меня утомил, — пожаловалась она мужу. — Наверное, переволновалась. Не каждый день приходится знакомиться с королевским советником». Вовсе не дар выжег ее изнутри — ее убил яд, подсыпанный в бокал с вином.
Гвендолин вырвали с корнем из жизни, отняли любимую жену у отца и маму у крошечной девочки. Как несправедливо, как подло! Из-за неугодного империи дара — такого же, как у меня!
— Мерзавец, — прошипела я, не в силах сдержать злость.
И плевать, что я бросила свое презрение в лицо князю. Что он сделает? Убьет меня? Ха!
— Дерзкая, — усмехнулся он. — Наглая. И, очевидно, живучая.
Князь встал, подошел к секретеру и выудил из верхнего ящика небольшой флакон, заполненный прозрачной жидкостью. Князь кинул мне его через всю комнату, и, если бы я его не поймала, склянка могла разбиться о поверхность стола. Но я поймала. И князь Лэггер снова ухмыльнулся. Да, ваше сиятельство, вы правы: я живучая.
На вкус жидкость оказалась безвкусной, как вода, но через пару биений сердца противоядие начало действовать: сонливость постепенно отступала.
— Раз в неделю я или Веела будем выдавать тебе новую порцию противоядия, пока ты проходишь испытания на выявление дара.
— Если дар не подходящий, противоядие я больше не получу?
— Верно, умница. Ты уснешь и больше не проснешься. Согласись, не самый страшный способ оставить этот мир.
— Какие испытания меня ждут?
Внутри пекло от негодования и ненависти, но голос звучал ровно и сдержанно. Я копировала Ледышку — его холодные спокойные интонации. Знал бы Тайлер, что я училась у него не только боевым искусствам, но и умению держать себя в руках!
— Я сообщу тебе о первом испытании, как только все подготовлю для него. Пока можешь идти. И забери с собой нытика, по прихоти Всеблагого ставшего моей дочерью.
Веела действительно плакала — молчаливо и отчаянно, по ее щекам тянулись дорожки слез.
— Веела остается в Академии?
— Пока да. Пока идут приготовления к свадьбе.
Князь поглядел на дочь без тени сочувствия, без нежности. На его лице читалось презрительное: «Эта слабачка не достойна носить фамилию Лэггер!»
— Может быть, тогда она станет больше ценить мужа и блага жизни, которые ей дарит ее положение в обществе.
— Вель, пойдем.
Меня шатало из стороны в сторону, но я не задержусь в сияющих покоях, напоминающих золотую клетку, ни на мгновение. Я протянула Вееле руку, она всхлипнула и прижалась ко мне. Опираясь друг на друга, мы поковыляли прочь.
— Я не знала про яд, — пробормотала Веела вот уже в десятый раз, пока мы, прижавшись друг к другу, медленно шли по коридорам Академии.
— Я верю, — повторила я, однако Вель продолжала снова и снова оправдываться передо мной, будто груз вины за все, что она делала в течение нескольких месяцев, слишком сильно давил на нее.
— Наверное, яд был в чашке!
Скорее всего. Князь Лэггер все подготовил заранее и сам разливал чай, изображая радушного хозяина, ему ничего не стоило пододвинуть ко мне нужную чашку.
— Вель, я тебя не виню.
Теперь, когда я узнала, какой на самом деле ее отец — жестокий, холодный, расчетливый, — я просто не могла осуждать Веелу. Он ломал ее под себя. Удивительно, что нежной Фиалке хватало сил сопротивляться навязанному браку так долго. Что ни говори, а характер, несмотря на внешнюю хрупкость, у Веелы был.
