Дэн постоял еще в глубокой задумчивости. Он может спросить Рэйфа, но вряд ли тот даст ему прямой ответ. А если спрашивать у сотрудников – то, уж если они говорили в свое время, что ничего не знают, сейчас совсем мало шансов узнать что-нибудь. Правда, если он еще разыщет кого-нибудь поразговорчивей. А это тоже весьма сомнительно. Гостиничные работники и рабочие в клубах постоянно менялись.
Но была еще «любимая улица» в расследованиях, по которой он и не начинал прогулку: архивы газеты «Джерси пост». В прошлом Дэн всегда считал архивы богатым источником информации, беспристрастные репортажи, в которых все – либо черное, либо белое, в них освещались события, которые происходили только что, и они не были окрашены воспоминаниями свидетелей, как это бывает спустя несколько лет. Конечно, и там может ничего не быть. Но вряд ли похоже на «Пост» – отличную в то время газету, чтобы она помещала материалы, в которых полиция не могла разобраться. Если, конечно, не принимать во внимание, что «Джерси пост» старалась что-то осветить там, где полиция умыла руки. Но штудирование колонок новостей о времени, когда был убит Луи, может дать важные зацепки, отдельные частички информации могут быть рассеяны, как мозаика, поскольку в то время они могли показаться малозначащими и неуместными. В тот миг Дэн еще не знал, что он будет искать, но был уверен, что поймет, когда наткнется на что-то нужное.
Дэн улыбнулся себе. Он чувствовал, что расследование пойдет на лад. И все же пока у него не было никакой зацепки, ничего нового или отличного от того, что знали и двадцать лет назад. Но если он что-нибудь узнает, то неизбежно и еще появятся новые сведения. Ощущение того, что он стоит на краю волнующей неизвестности, вновь и вновь щекотало нервы Дэна.
Он включил автоответчики, захватил новые блокнот и карандаш, которые принес из офиса. Потом подобрал ключи со стола в холле, куда швырнул их, ворвавшись на звонок в квартиру, и вышел, захлопнув за собой дверь.
Джулиет сидела на полу в большой низкой комнате в мезонине Ла Гранжа и вырабатывала свой план, методично просматривая старинную деревянную коробку с памятными вещами. Это было нечто захватывающее – от старых фотографий до пожелтевших театральных программок, почтовые открытки, школьные записки – и хотя она не нашла там чего-либо явно имеющего отношение к смерти Луи, все равно получала огромное наслаждение, перебирая эти реликвии.
Наверное, подумала она, ее родители считали, что сделали для нее благо, забрав ее в новую жизнь, в новую страну. Хотя, может быть, она была почти уверена, им пришлось сделать так. Но в то же время они отторгли ее от остальных родственников и лишили доброго куса наследства. И вот теперь, несмотря на то, что основной целью ее в просмотре старых фотографий и памятных вещиц было воссоздание образа Луи, в то же время поблекшие газетные вырезки, обнаруженные в пыльных конвертах, были настоящим кладом семейных воспоминаний. Джулиет почувствовала себя слегка причастной к этим воспоминаниям, когда обнаружила подаренную ей в детстве книжку с волшебными картинками. Когда она провела влажной кистью по страницам и увидела, как черно-белый рисунок окрасился мягким приглушенным цветом, она испытала такое чувство удивления, как и сейчас, вороша в памяти давно забытые детские впечатления.
Некоторые бумаги дразнили и скорее задавали вопросы, чем отвечали на них, как, например, открытка-валентинка, подписанная только вопросительным знаком и тремя поцелуями, остальные давали разгадку к годам отрочества Луи, Робина и Дэвида.
Было очевидно, что даже в детстве Луи был необузданным – спортивные сувениры все были одного плана, а в школьных табелях было записано: «Мог бы успевать лучше, если бы старался», «Должен приучиться соблюдать дисциплину» и самая показательная запись из всех: «Если бы Луи посвящал себя работе с таким же энтузиазмом, с каким он бедокурит, то был бы отличным учеником!». Записи об успехах ее отца свидетельствовали, что он спал на ходу, а Дэвид был оценен как не блестящий ученик, однако добившийся хороших результатов усердной работой. Фотографии также рассказывали о них: казалось, Луи был всегда готов позировать перед камерой, двое же других больше интересовались своими занятиями. Отыскалась фотография, на которой были сняты Лу и Робин с молоденькой девушкой, в которой Джулиет узнала свою мать. Они, все трое, стояли в поле, Молли – между двумя мальчиками, под руку с ними обоими. Но и на этот раз в центре кадра был Луи. Каким красивым парнем он был! – подумала Джулиет и постаралась проигнорировать, что Молли стоит немного ближе к Луи, чем к Робину, склонив к нему голову и смеясь перед объективом.
