Куда убежали мои сёстры? Нашли ли они безопасное место, или люди Матина настигли их? Прижавшись лбом к коленям, я начала молиться Эйкабу. Если бы у меня была соль, я бы принесла её всю в жертву, лишь бы погасить огонь, если это гарантировало бы, что Мазира услышит меня и защитит Ашика и мою семью.
Стража Короля ворвалась внутрь с ятаганами наготове и присоединилась к стычке. Они начали кричать. Теперь сражались уже не двое, а дюжина человек.
Не в силах терпеть нарастающих шум, я снова выглянула из-за трона и увидела, что людей из армии Матина прибавилось. Рассекая воздух мечами, они наступали на солдат моего отца — моих братьев и соседей. Матин переместился в самую гущу. Он размахивал своими двумя ятаганами, словно танцор. Лезвия рассекали мягкую плоть. Я больше не видела Ашика.
Мой отец стоял на периферии, без толку махая ятаганом у себя над головой и крича. Его лицо сделалось бордовым, пот стекал по его вискам. Он в панике оглядывал помещение. Казалось, его раздражали солдаты, которые тесно окружили его и защищали от сражающейся толпы своей плотью и горячими сердцами.
Один из солдат охранял теперь трон моего отца, не давая захватчикам добраться до его сокровищ, упавших со стола, и до соли, которая находилась за троном. Он не знал, что он также охраняет ахиру.
Одежды начали окрашиваться в алый цвет. Люди падали, как только мечи вонзались в сокровенные места: проникали между ребер, врезались в животы, рассекали пульсирующие вены, которые проходили через жизненно важные органы.
Я начала задыхаться от страха и отвращения. Мне хотелось убежать и найти место, где я могла бы спрятаться, но я знала, что эти люди умертвят меня, как только заметят. Я была дочерью Короля, которого они хотели убить. Я была их врагом.
Во всём происходящем не было никакого смысла. Никто не мог захватить трон, застав Короля врасплох. Это было бесчестно и противоречило традиции. Именно в этом был смысл ритуала, согласно которому Короля нужно было вызвать на бой. Поэтому такие позорные предательства не могли происходить. Никто не стал бы уважать Короля, который воспользовался доверием своего оппонента, как это сделал Матин. Так чего же он хотел?
Предупреждение Фироза всплыло в моём замутненном мозгу, и меня вдруг накрыло истерикой. Я закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух.
Истеричные слёзы возродили мой страх. Я ещё сильнее прижала колени к своей груди. Я сидела так, словно сжавшийся кулак, пока шум вокруг не начал затихать. Когда пьяные крики моего отца прекратились, я выглянула из-за трона, чтобы найти его.
Я задержала дыхание. Страх и надежда сражались сейчас внутри меня, но затем я увидела, что несколько наших стражников тащат его из шатра. И хотя отец был пьян и слаб, он умудрялся сопротивляться тащившим его мужчинам. Он попытался рвануть в центр шатра к своему трону, но сила молодых и трезвых стражников перевесила силу их повелителя, и вскоре все они исчезли из виду.
Бой почти закончился. По полу были разбросаны тела людей, кинжалы торчали из их грудных клеток и животов. Внутренности забрызгали их голубые одеяния, а кучки соли были покрыты кровью и содержимым желудков моих родных и врагов. Я увидела, как один из моих братьев воткнул свой меч в горло врага. Тот выпучил глаза, после чего его жизнь оборвалась, и он упал на пол с глухим стуком.
Ни один из солдат Матина не остался в живых. Я не знала, сбежали ли они или были умерщвлены. Оставшиеся стражники выскочили из шатра, либо чтобы догнать сбежавших солдат, либо чтобы обезопасить периметр дворца.
Зазвонил колокол. Звук был громким и неистовым. Вскоре ему начали вторить и другие колокола в поселении, создав какофонию звуков, из-за которой весь мой позвоночник сотрясся: этот звон предупреждал жителей о том, что им надо было вооружиться и приготовиться к бою. Моё дыхание стало частым и отрывистым, сердце неистово колотилось. Неужели сюда придут ещё мужчины? Или, может быть, сбежавшие солдаты перемещались теперь по деревне, без разбора убивая всех на своём пути? Я сидела, не двигаясь, зажав уши руками. Я боялась пошевелиться, но и боялась оставаться здесь.
Через несколько мгновений — а может быть дней (я не могла сказать точно) — звон прекратился. Меня поглотила тяжелая тишина.
Я была одна. Я медленно встала, мышцы моих ног напряглись. Я была готова побежать в любую секунду, если кто-то войдет сюда. На полу грудами лежали мертвые люди. Люди Матина, люди отца. Я крепко схватилась за трон, уставившись перед собой. Среди них могли быть мои братья, и теперь они лежали мёртвые, униженные и поверженные. Никто не произнёс молитву об освобождении души над их трупами. Матери не оплакивали их, не обхватывали руками окровавленные головы сыновей, которых они взрастили. Суждено ли им было быть похороненными в песках под солнцем?
