К счастью для Светланы, посол Боулз был целиком на ее стороне. На следующий день, десятого марта, он написал С. С. Джа «откровенный и неформальный» ответ на то, что Боулз называл «секретной нотой протеста», содержание которой «никоим образом не соответствует фактам». Боулз настаивал, что «мадам Алулева (!) вошла в здание посольства по своей собственной инициативе». Никто в посольстве даже не подозревал о ее существовании. У нее на руках был действующий паспорт, и ее отъезд был полностью легален. Множество служащих аэропорта могли подтвердить, что против нее не применялась сила. Любая попытка СССР квалифицировать происшедшее как похищение будет «заведомо ложной и преднамеренной».
Боулз заверил Джа, что, принимая решения, он учитывал интересы Индии. Если бы Светлана обратилась к журналистам, как она угрожала, Индия оказалась бы между двух огней. Боулз помог Светлане в соответствии «с американскими традициями, берущими свои корни в первых годах нашего становления как нации».
Это все можно назвать в некотором роде дипломатическим устранением последствий. Тем не менее, в конце папки, хранящейся в Национальном управлении архивов и документации США, к письму Боулза к Джа приложена приводящая в замешательство записка, в которой содержится сплетня, которую американский посол в Москве узнал, играя в покер с репортерами ЮПИ
