Когда всего несколько недель назад она гуляла по бедным улицам Калаканкара, она мечтала о создании больницы, названной в честь Браджеша Сингха. Теперь она сказала Гринбауму, что хочет вложить деньги в этот проект. Алан Шварц вспоминал: «Мы были скептически настроены по поводу вложений средств в какую-то больницу в Индии в память о ее бывшем любовнике, но пришлось считаться с ее желаниями».
Были учреждены два трастовых фонда: «Благотворительный фонд Аллилуевой» и «Фонд Аллилуевой». Благотворительный фонд должен был выплатить двести тысяч долларов на строительство больницы имени Браджеша Сингха и инвестировать еще двести пятьдесят тысяч долларов на ее содержание. Остальные деньги Светланы пошли в «Фонд Аллилуевой», откуда она должна была получать полторы тысячи долларов ежемесячно на расходы. Светлане казалось, что этого более чем достаточно.
Рукопись, которая, как говорил Роберт Рейл, может спасти ее от «ночлежки для нищих», в понимании общественности сделала Светлану миллионером.
Богатство сослужило ей саму худшую службу, какую только можно представить. Светлана больше не была принципиальной невозвращенкой, которая бежала от коммунизма. Она стала очень богатой женщиной. «Что она собирается делать теперь, когда разбогатела?» — такой вопрос первым задали ей журналисты, когда Светлана, наконец, приехала в Америку.
Пропаганда заработала с удвоенной силой. Советское правительство с радостью указывало на то, что Светлана всегда только и делала, что гонялась за деньгами. Аллилуева «первоклассно клевещет на советскую систему и даже на своего собственного отца. Мы хотим только обратить внимание на то, что доллары вряд ли принесут счастье женщине без страны, бросившей дом, Родину и семью и с радостью пошедшей служить антикоммунистам».
Неожиданно вспомнили, что в 1941 году немцы разбрасывали над Москвой листовки, где говорилось, что Сталин тайно держит огромные суммы денег в швейцарских банках и готовится бежать. В то время этому никто не верил, но теперь его дочь в Швейцарии! Даже рядовые советские граждане засомневались.
Эти слухи добрались и до Вашингтона. Пятнадцатого июня в статье, озаглавленной «Триста миллионов золотом для Светланы», газета «Вашингтон Обзервер Ньюслеттер» писала, что Светлана сама настаивала на поездке в Швейцарию. «Настоящей причиной ее задержки стало то, что она хотела забрать триста миллионов долларов в золотых депозитах из Бернского банка». Статья заявляла, что «чертов старина Джо» Сталин перевел эти деньги на секретный счет, когда немцы стояли под Москвой, и назначил Светлану «единственной наследницей». Об этом сообщалось как о «факте, подтвержденном американской разведкой». Светлана якобы «подтвердила свою личность, предъявив свои настоящие документы… Служащие швейцарского банка признали ее законной наследницей состояния Сталина». Теперь Светлана сама убедилась, какие сплетни может вызывать ее недавно приобретенное богатство.
Швейцарские власти давили на американцев: им хотелось побыстрее сбыть Светлану с рук. Хотя они находили ее нетребовательной и она им нравилась, обеспечение ее безопасности тяжким грузом легло на их скромное Министерство иностранных дел. Госсекретарь Дин Раск доложил президенту Линдону Джонсону, что теперь, по его мнению, Светлана может приехать в Америку, но исключительно как частное лицо. Госдепартамент проинформировал средства массовой информации, что Светлана Аллилуева приезжает в США по шестимесячной туристической визе. Ее пригласила американская юридическая фирма «Гринбаум, Вольф & Эрнст» по поводу издания ее книги. Даже советские журналисты в Москве отметили это высказывание как «мастерский дипломатический удар». Госдепартамент остался с чистыми руками.
Ранним утром двадцать первого апреля Алан Шварц уехал из своего отеля. Светлана уже ждала его в машине. Они должны были улететь рейсом швейцарской авиакомпании под вымышленными именами. Шварц вспоминал: «Аэропорт был окружен вооруженными охранниками в форме. Швейцарским властям хотелось быть уверенными, что мы со Светланой отбудем из страны целыми и невредимыми». Во время полета Шварц предупредил ее:
— Когда мы прилетим, они попросят вас сказать что-нибудь. Хотите, чтобы я говорил за вас?
— Нет-нет, я буду говорить сама, — ответила Светлана.
Но Гринбаум уже нанял фирму по связям с общественностью, которая должна была заниматься Светланой, а Кеннан составил сообщение, которое она должна была зачитать:
