Отпевание провели прямо на Троекуровском кладбище. Не могу сказать, что отец был верующим, но родственники все-таки решили провести этот обряд. После кладбища мы поехали на поминки в ресторан ВQ на Пятницкой – один из любимых ресторанов моего отца.
Поминки вел Павел Шеремет – журналист, которого в 2016 году убили в центре Киева.
На марш Немцова 1 марта только в Москве вышли около 50 тысяч человек. А были еще и марши в регионах. Гражданская панихида в Сахаровском центре продолжалась более четырех часов – а люди все шли и шли…
Это стало поворотным моментом для власти.
В первые два дня после убийства отца все российские ТВ-каналы показывали о нем сюжеты. Причем говорили о нем вполне доброжелательно. Но когда власти увидели, сколько людей вышло на улицы, они страшно испугались.
Про отца продолжили снимать сюжеты и делать спецвыпуски. Только риторика их кардинально поменялась. Мне, кстати, очень понятна логика властей. Они испугались, что отец станет моральным авторитетом и символом сопротивления. Что нужно делать, чтобы это не произошло?
Дискредитировать.
Дискредитация шла по одной-единственной линии, за которую смогли уцепиться ТВ-каналы: по линии личной жизни. Они сделали ровно то, что делало НТВ в 1997–1998 годах, когда мой отец работал вице-премьером и боролся с залоговыми аукционами. По этой же схеме пытались приватизировать «Связьинвест», но отец не дал этого сделать и провел честный конкурс. Тогда НТВ, которым в те годы владел олигарх Владимир Гусинский, и ОРТ, который фактически контролировался Борисом Березовским, начали масштабную кампанию по дискредитации отца. Для одного из сюжетов нашли даже каких-то девушек «с пониженной социальной ответственностью», работавших на Садовом кольце, – им заплатили за то, чтобы девушки сказали, что у них были контакты с моим отцом. История получилась смешная и довольно быстро забылась. В другом сюжете долго обсуждались белые штаны отца, в которых он поехал встречать в аэропорт тогдашнего президента Азербайджана Гейдара Алиева. Претензия сводилась к тому, что отец не соблюдает протокол – это говорит о его несерьезности.
Но в этот раз началась масштабная стирка грязного белья. По всем каналам начали выходить передачи с участием женщин. Некоторые из них были теми самыми, что писали мне в ночь убийства отца.
Я не смотрела ни одной программы и до сих пор не смотрю, хотя знаю: они выходили и спустя пять лет после убийства. Но я знаю о них: мой дядя периодически пересказывает мне краткое содержание таких передач.
Здесь я, наверное, должна ненадолго остановиться и прояснить свою позицию. Звучит она предельно просто и состоит из трех тезисов. Первый тезис – каждый имеет право на личную жизнь. Второй тезис – святых среди нас нет. И третий тезис – у меня очень хорошая семья.
Я против морализаторства. Более того, восхищаюсь теми, кто не пытается лакировать собственную реальность и тем более не указывает, как нужно жить другим. Личная жизнь человека – это частное дело.
Да, у отца была бурная личная жизнь. Но все те женщины, которые ходили с одной передачи на другую (и даже подавали в суды на признание отцовства и порой выигрывали суды), все как одна говорили: у них была любовь. У кого-то самая сильная любовь, у кого-то – настоящая любовь… Никто из них не вступал в отношения с моим отцом по принуждению, все – по большой любви, и все были счастливы. Ну а раз счастливы, так что ж… Могу только за них порадоваться.
И кстати, я никогда не участвовала ни в этих передачах, ни в судебных тяжбах о признании отцовства. Это их дело. Не мое. Я предпочитала и предпочитаю заниматься работой и другими интересными мне вещами.
ДЛЯ МЕНЯ ЖЕ ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ОТЦА БЫЛА ОБЪЕКТИВНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ. Я ДОВОЛЬНО РАНО ПОНЯЛА: ЕГО ОТНОШЕНИЯ С ЖЕНЩИНАМИ ЕСТЬ И БУДУТ ВСЕГДА. И Я МОГУ ЛИБО ПРИНЯТЬ ЭТО КАК ФАКТ, ЛИБО ВОЗМУЩАТЬСЯ – НО РЕАЛЬНОСТЬ ОТ ЭТОГО НЕ ИЗМЕНИТСЯ.
Я приняла. Я не приняла такой образ жизни для себя – но приняла отца с его образом жизни. Был лишь один неприятный момент, когда моей маме позвонила Катя Одинцова и сообщила, что у нее есть ребенок от моего отца и скоро родится второй… Тот звонок вызвал очень сильную мою реакцию (мне было 18 лет) и большое расстройство моей мамы. После того звонка и произошло расставание родителей.
Но период, когда родители почти не общались друг с другом, оказался недолгим. Да, у меня хорошая семья, а у моих родителей была крепкая… наверное, это можно назвать крепкая родственная связь.
Однажды моя мама участвовала в передаче Оксаны Пушкиной «Женский взгляд». Довольно сентиментальная передача, все героини обычно говорят, какая у них огромная, невероятная любовь с их мужьями.
Моя мама в ответ на вопрос Оксаны: «Какие у вас отношения с Борисом Немцовым?» – сказала:
– А у нас дружба!
И сразила всех своей прямотой.
