Журналист DW должен быть универсальным: в один день он ведет соцсети, в другой – готовит и монтирует блок новостей, в третий – пишет и монтирует сюжет… Я работала в видеоотделе и должна была не только продумать сюжет и написать его, но и договориться с экспертами об интервью (на РБК этим занимались продюсеры), договориться со студией, откуда можно выйти в скайп, если эксперт не рядом, подобрать в архивах и агентствах нужные кадры, грубо смонтировать сюжет (на РБК никому в голову бы не пришло загружать этим ведущих) и уже потом со своей грубой версткой прийти к технику, чтобы он уже сделал финальный продукт, который можно выпускать в эфир.
Напомню: я не знала немецкий и никогда не работала в монтажных программах (которые на DW были на немецком).
Я ХОДИЛА НА РАБОТУ КАК НА КАТОРГУ. КАКОЕ ТАМ «ОБУСТРОИТЬСЯ В ГЕРМАНИИ»! В ТЕЧЕНИЕ РАБОЧЕЙ НЕДЕЛИ Я НЕ МОГЛА ДУМАТЬ НИ О ЧЕМ, КРОМЕ РАБОТЫ. ПРИЧЕМ Я ХОРОШО ПОНИМАЛА: РАБОТА ЭТА НЕСЛОЖНАЯ.
И я, конечно же, ее освою. Но два наложившихся друг на друга обстоятельства – незнание языка и монтажных программ – сделали так, что первые несколько месяцев работы я не могла расслабиться ни на минуту. Тебе дают задание – ты должен его выполнить. Эфир в 16:30. Ты обязан принести сюжет к эфиру. Что бы с тобой ни происходило – обязан!
К счастью, многие (но не все!) техники говорили по-русски и по-английски. К счастью, были и журналисты, которые мне помогали. Если бы не они, я бы не справилась. А так… Я ходила на свою работу изо дня в день и думала только об одном: как можно скорее доказать главному редактору, что я уже «обустроилась» и что меня можно переводить на интервью. Я считала дни до этого момента.
Впрочем, буду честной: своим обустройством в Германии я тоже занималась, и тут не обошлось без забавных ситуаций.
Одна из главных проблем Бонна – нехватка жилья. В бывшей столице ФРГ расположены штаб-квартиры крупных корпораций: помимо нашего DW это еще и DHL, и ООН (то есть подразделения, которые занимаются охраной окружающей среды и проблемами климата). В Бонне, например, находится Секретариат по защите летучих мышей, и такой есть. В нем работает мой хороший знакомый.
При этом сам город небольшой, и жилья на всех не хватает. Это не Москва, где можно зайти на сайт и выбирать съемное жилье из сотен предложенных вариантов. В Бонне собственники часто требуют мотивационное письмо, которое должно их убедить сдать жилье именно вам.
Найти первое жилье мне помог главный редактор. Один из его знакомых (точнее, не знакомых даже, а стипендиатов одной из программ, стипендию по которой в свое время получал и главред, – в Германии люди часто объединяются в группы по такому принципу и поддерживают друг друга) уезжал на несколько месяцев в Венесуэлу.
Интересный он был человек. Коммунист, а точнее – сторонник ультралевых взглядов. В его квартире были книги Ленина и Сталина на немецком языке. На кухне висела открытка, на которой русским текстом было написано: «Смерть империализму!».
Я была уверена, что в Западной Германии таких людей не существует. Оказалось, что я ошибалась.
Итак, «мой» коммунист уезжал на 3 месяца в Венесуэлу – писать работу по нефтяной отрасли Венесуэлы. Эта страна – мировой лидер по запасам нефти, но не по добыче.
– Если ты считаешь, что Венесуэла – это прекрасная страна с идеальным общественно-политическим строем, почему же ты везешь с собой две коробки бытовых вещей: дезодорантов, стиральных порошков, зубной пасты? – спрашивала его.
В Венесуэле был большой дефицит товаров первой необходимости, и коммунист вез их в качестве «валюты», чтобы расплачиваться.
– Потому что Венесуэлу угнетают американцы! – говорит мне этот симпатичный, высокий голубоглазый молодой человек. – Они устроили ей тотальную экономическую блокаду.
Он убеждал меня, что во всем виноваты США, а Чавес и Мадуро с их безумной экономической политикой вовсе ни при чем.
Коммунист уехал, я заселилась в его квартиру… Она оказалась такой же странной, как ее хозяин. Расположенная практически в центре, в старом городе, квартира была жутко грязной, хоть с первого взгляда этого и не заметишь.
Открываешь дверь шкафа – на тебя буквально сыпется пыль. Открываешь ящик стола – внутри многовековая грязь и обрывки бумажек. Проводишь пальцем по кухонному столу – и прилипаешь к этому столу.
В рамках интеграционного процесса я пыталась прибраться у коммуниста, но, боюсь, грязь меня победила. Вывести ее полностью я не смогла.
Но я даже не предполагала, какой вдохновляющей окажется эта квартира… для моей бабушки.
Да, моя бабушка приехала ко мне в гости в Германию. Не одна, с моим братом. Я была счастлива, что какое-то время рядом со мной будут близкие люди.
