Предложила: может быть, проведем встречу по телемосту? Мой редактор возмутился: какой еще телемост?! Несерьезно! (Сейчас нам, живущим в условиях пандемии, странно такое слышать.)
– Борис Джонсон должен вскоре приехать в Брюссель на заседание министров иностранных дел Евросоюза, – пресс-служба прониклась моей проблемой и стала сама предлагать варианты.
– А вот в Брюссель я могу! – ответила им.
Встречу назначили в здании Еврокомиссии в Брюсселе, на интервью – 15 минут. До последнего не была уверена, что оно состоится, и буквально спиной чувствовала недовольство английской редакции DW. Это было долгое противостояние: английская редакция считала, что я перехожу им дорогу, когда беру интервью у англоязычных спикеров. Англичане считали, что я должна заниматься Россией, Украиной, Казахстаном, Грузией, Арменией, но не пытаться договариваться об интервью с американскими и европейскими политиками. Только после них.
В случае с Борисом Джонсоном у меня было несколько аргументов: Борис Джонсон возложил цветы на мемориал моего отца, и, учитывая контекст, он готов дать интервью именно мне. Поэтому либо на DW появится интервью с ним, которое возьму я, либо оно вряд ли появится. Мой редактор защитил меня – и я приехала в Брюссель.
ИНТЕРВЬЮ СОСТОЯЛОСЬ. ОНО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАНЯЛО 15 МИНУТ. И ВЫЯСНИЛОСЬ: ЭТИХ 15 МИНУТ ДОСТАТОЧНО ДЛЯ МЕЖДУНАРОДНОГО СКАНДАЛА.
Я очень тщательно готовилась. Тараторила вопросы, чтобы сэкономить время. Была довольно дружелюбно настроена к Джонсону, но при этом все-таки давила на него, повторяя вопросы, на которые не получала полных ответов.
Тогда прошло совсем мало времени с момента отравления, и, должна сказать, фактов было совсем немного. Новости обгоняли факты.
Все-таки интервью мы сделали. Брюссельский корпункт DW довольно буднично отнесся к нашей, как мне показалось, журналистской удаче, но запись все же перегнали в Бонн. Я очень хотела, чтобы интервью вышло максимально быстро. На DW довольно долго сомневались, нужно ли его показывать по Deutsche Welle International. Оговорюсь сразу: проблема была не в качестве интервью, а в борьбе между редакциями. Я думаю, что интервью показали в полном объеме на англоязычном канале только благодаря вмешательству главы всего DW Питера Лимбурга.
Это был единственный случай, когда мое интервью попало в эфир в полном объеме – и вместо выпуска новостей.
В русской редакции DW к интервью отнеслись спокойно: ну, сделали и сделали.
Как только его показали но основному каналу, разразился скандал. Одно из заявлений Джонсона не подтверждалось фактами, это обнаружил телеканал Sky News. В интервью Борис Джонсон сказал: «Ребята из Портон-Дауна сказали мне, что «Новичок», которым был отравлен Скрипаль, российского производства». Портон-Даун – это центр исследований химического и биологического оружия в Великобритании, который смог установить, что примененное отравляющее вещество относится к группе «Новичок».
При этом эксперт из Портон-Дауна, когда его спросили напрямую, ответил: «Наша работа – установить химический состав вещества, страну производства мы не устанавливали».
Шум поднялся невероятный. Мне звонили корреспонденты ВВС Radio 4 и просили прокомментировать слова Джонсона. Фрагмент моего интервью показывали в главной информационной программе – ВВС News Night. Скандал, наверное, потрепал нервы Джонсону, но мне он помог укрепить свой имидж профессионального интервьюера. Жаль, что в России это интервью посмотрело не так много зрителей. С чем это связано, я не могу понять, – может быть, мы не приложили достаточно усилий для его раскрутки. Но в Германии о нем говорили тоже – и фрагменты показали по главному каналу немецкого ТВ.
Сейчас Украина не так интересна российскому зрителю, но в те годы сохранялась острая фаза российско-украинского конфликта. Тема Украины была главной на всех российских федеральных каналах. За новостями про Украину следили – и я плотно занималась этой страной.
Для меня было важным сделать интервью с Михаилом Саакашвили. Меня предупреждали все: Саакашвили непредсказуем, договориться с ним об интервью очень сложно, но можно. Но даже если договоришься, это вообще ничего не значит.
Бурный, эмоциональный, хаотичный, Михаил Саакашвили был третьим президентом Грузии, он пришел к власти на волне Революции роз в 2003 году. Массовые выступления были вызваны фальсификациями на парламентских выборах.
СААКАШВИЛИ БЫЛ ОЧЕНЬ ЯРКИМ ПРЕЗИДЕНТОМ, СТОРОННИКОМ АВТОРИТАРНОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ. В 2012-М ПАРТИЯ СААКАШВИЛИ ПОТЕРПЕЛА ПОРАЖЕНИЕ В ГРУЗИИ, И ОН ЧЕРЕЗ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ПОКИНУЛ СТРАНУ, ОПАСАЯСЬ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ.
