Дочь Темных вод полностью

Она была красива, по крайней мере, показалась мне красивой. Хотя судить о ее внешности можно было только по ниспадающим волосам и поясу на талии, с которого свисала связка закрытых вееров.

Пока я потрясенно наблюдала за ней, она взяла один веер и ловким движением пальцев развернула. Поднеся его к голове, гистинг некоторое время смотрел на меня, хотя глаз у нее не было. Но веер был. И на нем оказалось нарисованное лицо с глазами цвета весенней зари, тонким носом и таинственной улыбкой.

Когда она подняла веер перед собой, он исчез, но лицо осталось, теперь оно было запечатлено на голове самого гистинга. Улыбнувшись, она сделала изящный поклон и что-то прошептала. С ее изогнутых губ не сорвалось ни звука, но в моей голове прозвучало одно слово.

«Сестра?»

Я затаила дыхание.

Гарпия заговорила снова, и на этот раз вопроса не было.

– Тейн.

– Тейн? – повторила я в замешательстве.

Ее улыбку словно стерли. Я не могла понять, было ли это вызвано моей глупостью, или же выражение не могло долго держаться на лице гистинга.

– Что значит «Тейн»? Это имя? – Корабль качнулся, и меня с силой прижало к оконной раме. – Или слово? У гистингов есть слова?

Я замялась, понимая, насколько невежественной я кажусь существам, рядом с которыми выросла.

– Конечно есть, – сказала Гарпия. Она проскользнула вперед и начала кружить вокруг меня, не обращая внимания на качку. Прошла сквозь древесину стола и стульев, ее призрачная плоть легко преодолевала все преграды. – У нас есть свои слова, свои мысли, свои желания. Разве ты не знаешь этого?

Я покачала головой.

– Что ты знаешь о нас?

Я подумала, что сейчас неподходящее время для светских бесед: корабль все еще находился под угрозой, и гистингу следовало проверить его корпус или чем там еще они занимаются. Но взгляд Гарпии казался таким пристальным, что я вынуждена была ответить.

– Я знаю, что вы прорастаете вместе с деревьями в Пустошь, – сказала я. – Ну, в любую Пустошь, не обязательно аэдинскую. То есть сначала вы растете в Ином, но иногда ветви проникают через барьер между мирами и становятся у нас гистовыми деревьями. Не всегда. Ну, если в Пустоши есть материнское дерево.

Гарпия медленно кивнула:

– Правда. Я сама попала в этот мир через Пустошь в Аэдине.

Это признание, это сходство между нами поразило меня. Я попыталась выпрямиться, но наклон палубы не позволил этого сделать.

– Я тоже оттуда.

Я снова увидела улыбку Гарпии, быструю и мимолетную.

– Я выросла там задолго до твоего рождения. Очень давно. Сто лет или больше.

– Скучаешь по дому? – спросила я, потому что вопрос показался мне естественным.

– Скучаю. А ты?

– Постоянно.

Гарпия издала звук, в котором слышалось сочувствие, и придвинулась ближе.

– Я тоже. Мы обе далеко от дома.

– Ты бы хотела вернуться?

Я испугалась, что вопрос прозвучит бестактно, учитывая, что она привязана к кораблю, но мне действительно хотелось знать ответ.

Гарпия долгое время молчала, слышался лишь скрип корабельного дерева. Я подумала, что ее унесло мыслями куда-то еще, но тут она заговорила:

– И да и нет. Мне всегда было мало леса, я хотела попасть в большой мир. Когда пришли лесники за гистовой древесиной, я притянула их к себе.

Ответ меня потряс.

– Я всегда считала…

– Что гистинги – обязательно пленники, как ты? Были времена, когда жители Аэдина помнили, что мы союзники, а не слуги. Но теперь… возможно, просто забыли.

Волосы на моем затылке зашевелились. Я промолчала, чувствуя, что ей есть что сказать.

Она рассеянно перебирала веера.

– Многое было забыто.

– Например? – спросила я.

Она поднесла другой веер к лицу и раскрыла его. Прежде чем я успела разглядеть, что на нем нарисовано, она из жеманной красавицы превратилась в скрюченную, согнутую старуху с острыми зубами и сморщенной улыбкой.

Это было так страшно, так неожиданно, что я испуганно вскрикнула.

Гарпия тотчас исчезла за переборкой. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, пока кто-нибудь не услышал и не прибежал.

Поздно. В полумраке дверного проема показалась массивная фигура Димери. Он упирался руками в косяк, его плащ был покрыт снегом и льдом. Корабль снова качнуло, и мне с трудом удалось удержаться на ногах.

Капитан окинул меня усталым взглядом:

– Что случилось? Почему вы кричали?

– Гистинг. – Я убрала с лица пряди взлохмаченных волос. – Гарпия меня напугала.

– Она обожает это дело. Не поощряйте ее. – Димери сказал это отстраненным тоном, было видно, что его мысли блуждают где-то далеко. – Это вы успокоили ветер?