Снова появились наши капитаны. Бенедикт с подчеркнутой сдержанностью направился к ним, и мы спустились по трапу. Они попрощались, Эллас взялась за леера, чтобы спуститься на ожидавшую их шлюпку. Бенедикт незаметно поправил треуголку. Он выглядел немного нездоровым, но в остальном не подавал никаких признаков, что пострадал от моих рук.
Позади матросы вновь принялись за работу, поглядывая на нас и негромко переговариваясь.
– Хорошего вам дня, капитан Слейдер, – сказала Эллас и обратилась к Бенедикту: – Мистер Россер?
Бенедикт посмотрел на меня. Он все еще оставался бледным, но улыбнулся безупречной, спокойной улыбкой и сжал меня в братских объятиях. Я стойко выдержал навязанную ласку; плечо болело, а в душе боролись два желания: ответно сжать его в объятиях и снова ударить.
Он ушел. Шлюпка вернулась на «Вызов», и Слейдер подозвал меня.
– Ваш брат хорошо выглядит, – произнес он.
– Да, – безучастно ответил я. – Могу узнать, что хотела капитан Эллас?
– Это сугубо личное дело, – сказал Слейдер, но в его голосе не было упрека за мое любопытство. – Теперь у нас два союзника на «Вызове», Эллас и ваш брат. Зимнее море не знает жалости, а наша добыча опасна. Возможно, настанет день, когда нам пригодятся такие союзники, мистер Россер.
МЕРЕ – название Мере относится к главному острову государства Мерей, расположенному к югу от Аэдина и к востоку от Мыса. Другие острова, находящиеся под его властью, – это Северные и Южные Мерейские острова. Впрочем, официальное влияние на последние сильно ослабло, и южные территории оказались в руках пиратов. Мерейцы известны тем, что занимаются недозволенной магией, секреты и традиции которой хранят с религиозным рвением. Мерей располагает самым крупным военно-морским флотом в Зимнем море и является близким союзником Мыса, из-за чего последний, хоть и считается более миролюбивым государством, вынужден вести войну с Аэдином. См. также МЕРЕЙ, СЕВЕРНЫЕ МЕРЕЙСКИЕ ОСТРОВА, ЮЖНЫЕ МЕРЕЙСКИЕ ОСТРОВА, МЕРЕЙСКИЙ АЛЬЯНС С МЫСОМ.
Спустя два дня после того, как мне удалось усмирить бурю и поговорить с Гарпией, я сидела у окна в каюте Димери и, тихонько напевая, подгоняла плащ Россера под свой рост. Обстановка была до смешного домашней, солнце пригревало, хотя окна оставались холодными, а корабельная качка стала совсем привычной. Грант где-то бродил, так что я оказалась в каюте в одиночестве. При каждом взгляде на украденный плащ меня одолевало чувство вины, но практичность притупляла его остроту. Теперь он мой, и я буду им пользоваться.
После той бури я начала понимать, как следует петь. Раньше мне казалось, что я должна использовать против погодных явлений силу, принудить их к повиновению. Но теперь стало ясно, что управление погодой – тонкий процесс, основанный на честности, эмоциях и просьбах. Моя песня должна помочь силам природы понять меня, это был способ общения, а не принуждения.
В этот момент, словно в насмешку, в окно врезался непокорный порыв ветра. Я поспешно отодвинула стул подальше от сквозняка. Вот оно, мое слабое место. Как только я отвлекалась, улетала мыслями куда-то или начинала слишком волноваться, ветер возвращался к своему естественному состоянию.
Мне еще многому предстояло научиться.
– Лишь бы Бейли не выбросил меня за борт до того, как мы найдем мамочку, – пробормотала я про себя и тут же замерла, вспомнив, что звала ее именно так, когда была совсем маленькой. А она принималась обнимать и целовать меня в ответ. Чтобы не расплакаться, я тут же исправилась: – Маму.
Шаги загрохотали по палубе над моей головой. Ветер снова начал биться в окно, напоминая, что мне надо сосредоточиться. Но я не успела. В тот же миг сверху и снизу донеслись крики.
– Гарпия? – Я не была уверена, что вызывать гистинга – правильно и вежливо с моей стороны, но надеялась, что она услышит.
Мерцающий свет просочился сквозь дерево подо мной, словно ручей на засохшем поле. Она скользнула по полу, поднялась по дальней переборке и проникла на палубу выше.
Мой контроль над ветром был окончательно утерян. Движимая любопытством, я отложила шитье и поднялась на ноги.
