Дул ветер, гремели пушки, а я стояла вместе с Чарльзом на палубе и наблюдала, как мы берем в плен мерейского торговца. «Гарпия» с каждым мгновением сокращала расстояние между нами, прорезая волны в веере брызг. Погода, сдерживаемая моим пением, была как гончая на поводке – непокоренная, но поневоле более сдержанная в своем протесте. Море казалось не слишком беспокойным, словно подражало моим усилиям сдержать волнение и тревогу. А еще я ощущала прилив… возбуждения.
Чувство вины и воспоминания грозили заглушить это чувство. Но попутный ветер, который я подпитывала песней, становился все сильней и устойчивей. Ата отсалютовала мне в знак благодарности с другой стороны палубы, и мне стало тепло от ее признания.
Наконец, когда мы были уже достаточно близко, чтобы можно было разглядеть окаменевшие лица мерейских матросов, носившихся по палубам, Димери скомандовал:
– Абордажная группа, вперед!
Пространство между двумя кораблями заполнили абордажные крюки, канаты и пики на длинном древке. Потом к ним добавились лестницы и сети. Пираты по команде Димери перебрались на палубу захваченного корабля.
Матросы Димери ликовали, орали и набрасывались на своих жертв, действовали быстро и без колебаний, с уверенностью победителей. У них хватало оружия, но захват обошелся почти без выстрелов, было выпущено всего несколько пуль, и то в воздух, для острастки.
В атаке не чувствовалось безрассудной жестокости, как у Лирра, не было бессмысленной траты ресурсов, будь то порох или человеческие жизни. Я завороженно наблюдала, как пираты Димери вытаскивают пленников на палубу, связывают и отправляют в трюм. Одновременно не занятые этим пираты слонялись по палубе, болтали и перешучивались.
– В нападении важна внезапность, – комментировал Грант. – От неожиданности жертва не может сопротивляться, а потом в дело вступает самое низменное чувство – страх. Пираты и разбойники используют одну и ту же тактику. Мы же лентяи. А отстирывать кровь с одежды – та еще работенка.
– Не все, – рассеянно ответила я.
Я подумала о Лирре и грабителях, захвативших мою карету в Лестеровой пустоши. Вспомнила, как внезапно открылась дверь, как панический страх погнал меня в лес, на волю. Но также я помнила, как под полуденным солнцем направила украденный пистолет на перепуганного торговца. Как увидела в его глазах тот самый страх. Страх передо мной.
Последние искры беспокойства погасли, превратившись в тупую покорность. Значит, вот он какой, большой мир? Или ты угрожаешь, или тебе? И это все, что ждало меня за пределами трактира и Гистовой Пустоши?
В кого я превращусь – а может, уже превратилась, – чтобы пережить это?
– Мэри?
Я поняла, что, пока упивалась воспоминаниями, Грант что-то говорил, но я все пропустила мимо ушей.
Я искоса посмотрела на него и грустно улыбнулась:
– Просто размышляю о степени своего падения.
– Всего лишь? Ну, каждый наш выбор лишь ведет к следующему, – сказал он, пожав плечами. Я с удивлением расслышала в его голосе нотки смирения. – И частенько не существует правильного выбора. Мы сами создаем обстоятельства, верно?
Я толкнула его локтем:
– Кончай философствовать. Ты же лихой разбойник, забыл?
– Лихой разбойник, но, к сожалению, с хорошим образованием и склонностью к размышлениям о смысле жизни, – признался он, наблюдая, как пираты затаскивают мерейского капитана к нам на борт.
Им оказалась худая женщина, с волосами, подернутыми сединой. Глаза были подведены черной краской – совсем как у меня. Когда ее поставили перед Димери, она плюнула в него.
Грант вздрогнул:
– Ты видела?
Я молча кивнула. Димери отошел в сторону и осмотрел подол своего плаща. Пленные мерейцы начали орать и вырываться, пытаясь защитить своего капитана. Раздался выстрел. Димери повернулся, и в этот самый момент предводительница мерейцев напала на охранявший ее конвой. Женщине удалось освободиться.
Начался хаос. Пираты кинулись на мерейку, пытаясь удержать ее, я разглядела блеск стали, и мерейка пропала из виду. Больше ее не видели в толпе.
Грант выхватил абордажную саблю, а я попыталась подавить приступ паники. Все будет хорошо: Димери и Ата – не дураки, команда отлично подготовлена, и это не первый их рейд. Всего лишь потасовка, и скоро…
Взрыв расколол воздух. Я повернулась и увидела, что мерейский корабль задрожал, все канаты натянулись и завибрировали. Из люков поднимался дым. То, что происходило под палубой судна, сопровождалось криками и воплями, а затем откуда ни возьмись на мерейском корабле появилась толпа вооруженных мужчин и женщин. Матросы набросились на пиратов, стали теснить их в сторону от пленных и освобождать своих товарищей.
Грант встал ближе ко мне, наши плечи соприкоснулись.
– Сохраняй спокойствие, Мэри.
Я собралась было заявить, что совершенно спокойна, но тут же заткнулась. Уверенность дала трещину, и на это были все основания. Оказалось, что мерейский корабль вовсе не торговое судно, и теперь атаковали не мы, а нас.
– Нужно спуститься вниз, – сказала я Гранту.
Может, я ничего не смыслю в обороне, но торчать здесь – точно глупость.
Он кивнул:
– Пошли.
