– Когда-то я играл с одним мастером… Я тогда был еще молод и глуп и только готовился стать профессионалом. Мне тогда показалось, что я выиграл. По правилам, победа была именно за мной. После того как я поблагодарил его за партию, он сказал «Это я благодарен. Эта картина легкая и простая и в то же время она прочная и мощная. Это именно то, что я искал. Спасибо, что помог создать ее». Я не понял его слов тогда. Только с годами, уже имея учеников, я смог осознать его слова. Ту партию он мог выиграть. Но тогда бы он сломал рисунок. Целая группа моих камней могла умереть, пожелай он этого. Иногда, чтобы получить определенную картину нужно позволить сопернику выиграть. Даже сразись мы сейчас, уверен, он бы и как сотню лет назад, дал бы мне выиграть, только чтобы рисунок стал таким, какой он желал видеть.
– Профессор, но кто может вам противостоять?! Вы же живая легенда! Семь ваших учеников в наше время владеют титулами! Да если бы вы пожелали, то собрали бы все действующие титулы!
– Успокойтесь. В официальных матчах вы их не встретите. У того человека нет игровых титулов. Он даже не в реестре профессионалов. Они не игроки, они художники.
– Художники? – спросил один из дворян. Профессор Лойт был всемирно известной фигурой во многих кругах. Если он что-то говорил об игре, то это воспринималось как истина в последней инстанции. Только истины эти были почти всегда туманны и непонятны. – О каких художниках вы говорите?
– Ни к чему эти вопросы. Даже если вы столкнетесь с такими противниками в реальности, вы этого даже не заметите.
– Вы хотите сказать, что эта девочка может обыграть многих профессионалов?
– Как и ожидалось. Вы ничего не поняли. Это словно два разных мира. Слова и формы похожи. А смысл иной. Вот вы когда-нибудь слышали о Небесном Ссоуре?
– Что это такое? Какая-то храмовая разновидность?
– Нет. Это восприятие игры. Господа студенты, если кто-то из вас ладно, можете действовать всей группой, расскажет мне о Небесном Ссоуре, обещаю высший бал на выпускных экзаменах. Даже если вы на них не явитесь.
– Выпускной?
– Это тот, что на седьмом курсе?
– Профессор! – взвыли несколько человек.
– Да, – посмеиваясь, кивнул вредный старик, – У вас целых четыре года, чтобы найти ответ.
– А может, проще ее светлость спросить? – негромко поинтересовался один из послов, внимательно прислушивающийся к разговору. – Вы же подозреваете, что она играла в это самый Небесный Ссоур?
– Все может быть. Только подобное восприятие и расчет даже мне недоступны. Знаний не хватает. Смотрю на всех вас и вижу, что вы опять ничего не поняли. Не пугайте девочку своими подозрениями в тайном искусстве. Я вел речь не о ней. А вы, – снова повернулся он к студентам, – чтобы все сто томов прочли! Или они или ответ на мой вопрос. Иначе выпускные вам не сдать. Уж поверьте!
Небесный Ссоур. Игра доступная только магам. Очень особенным магам. Исходя из образа их мышления, доской являлось все небо, а камни точно звезды. Но если человеку с земли звезды кажутся светящимися точками на огромном полотне, то небожитель воспримет их как совершено различные объекты в огромном пространстве. Объекты со своими характеристиками и координатами. Они видят одну картину. Но для одного это просто схема или рисунок. А для другого вселенная, которую он строит. Небесный Ссоур великое мастерство, не доступное не только простому человеку, но и большинству магов в силу отсутствия знаний, понимания и восприятия.
«Если эта девочка имеет подобное восприятие, то она должна быть Мастером конструктором магии в ее игре есть нечто похожее от игры малыша Лорима и эта тень только один «человек» оставлял подобную тень брат старинного советника вечного короля. Но этого просто не может быть. Если это не постановочный бой, в котором я почувствовал ходы малыша Эрунамо, и который он вполне мог бы разработать, то это весьма и весьма интересная девочка. Но говорили же, что она ребенок, а значит это точно постановка. Точно, точно. Именно постановка. Нужно будет отругать этого шутника».
Занятый своими мыслями, он прошел в другой корпус академии. Предположения предположениями, а хотя бы мельком взглянуть на ребенка, для которого мог разработать партию один из его самых талантливых учеников, он желал.
Первое что бросилось в глаза при подходе студенты, взявшие в осаду здание. Они старались не привлекать особого внимания, однако их количество и творческий подход к процессу маскировки заставил старика сдерживаться, дабы не помереть на месте от хохота.
Вскоре реакция молодежи стала понятна. Юные барышни, окружали два роскошных закрытых паланкина.
– Малец, – дернул он за шкирку сидящего в засаде студента, который раза так в три габаритами превосходил старика. К нам что, императорские особы прибыли? К чему такая свита?
– Там там… заикаясь, начал парень.
– Что там? – нетерпеливо перебил его Лойт.
– Там ее темнейшество то есть, ее сиятельство великая герцогиня.
