–
Люди короля Людовика охотились за мной, –
пробормотал Арвид. –
Это они ранили меня. Это они меня преследовали.
–
Но почему…
–
Я же сказал, они хотели убить меня!
–
О Господи! Я не понимаю…
Гизела запнулась – в этот момент Таурин попытался что-то сказать, но изо рта у него хлынула кровь.
–
Людовику Заморскому мало было надеть корону Западно-Франкского королевства. Он хочет вернуть Нормандию, сделать ее частью своего королевства, как было до правления Роллона, –
объяснил Арвид.
Гизела покачала головой.
–
Но ведь Людовик стал королем в первую очередь благодаря Роллону и его сыну Вильгельму! –
воскликнула она. –
Насколько мне известно, именно Вильгельм уговорил дворян посадить Людовика на престол. Без него Заморский никогда бы не вернулся на земли франков! Он никогда бы не вернулся в Лан! А теперь он хочет лишить Вильгельма его владений?
Арвид молчал, но все и так было понятно. Одержимому жаждой власти королю была не свойственна благодарность. Его ребенком изгнали с родных земель – и теперь справедливость стала для него пустым звуком.
–
Да, он хочет вернуть Нормандию, –
повторил сказанное Арвидом Таурин. Его голос был слаб, но слова прозвучали разборчиво.
Гизела больше не могла оставаться слепой к тому, что происходит. Истина заключалась в том, что Людовик Заморский воспринимал Вильгельма не как союзника, а как соперника. И таким же соперником мог стать для него Арвид, пусть и не столь опасным. Арвид, сын Гизелы. Арвид, сын невесты Роллона. И какая разница, что брак между ними так и не был заключен? Какая разница, что Роллона обманули и он получил не ту девушку? Какая разница, что вовсе не могущественный правитель Нормандии был отцом Аренда, а разбойник Тир?
Арвид был королевских кровей. Он был наполовину франком, наполовину норманном. Во времена, когда границы менялись каждый день, когда земля пропитывалась кровью, людей убивали и не за такое.
Король Людовик узнал о том, что у Гизелы есть сын, и увидел в нем не племянника, а соперника. Поэтому он послал за Арвидом наемников, чтобы те утопили в крови возможные притязания юноши на Нормандию.
–
Это моя вина… –
прошептал Таурин.
Гизела вопросительно посмотрела на Арвида и увидела, что на глазах у юноши выступили слезы.
