Блис действительно была необыкновенно хороша: красиво очерченная голова, белая звездочка на лбу, блестящие темные глаза с длинными ресницами, мягкий, как замша, нос и неподражаемая грация, которая, как и предупреждал Танкрад, совершенно сбивала с толку.
– Она у меня сильна, как бык. И с большим горячим сердцем, правда, девочка? – Глядя, как он проводит рукой по ее гриве, как нежно ласкает мягкую шкуру вокруг ее ушей, а также как красавица кобыла трется головой о его плечо, Элфрун поймала себя на том, что испытывает к нему почти теплые чувства.
Танкрад ездил верхом без седла. Взяв поводья в левую руку, правой он ухватился за гриву, а затем в мгновение ока – Элфрун едва успела уследить за ним, – сместив вес на левую ногу, правую забросил на спину Блис, зацепился ею, подтянулся и, обхватив лошадь коленями, принял вертикальное положение. Он улыбнулся Элфрун:
– Удобно быть высоким.
Проследив за его взглядом, она увидела, как неуклюже вскарабкивается на Мару Атульф, и невольно улыбнулась. Луда помогал Абархильд усесться на пони впереди внука.
Элфрун представила, как она будет три мили скакать в крепких объятиях Танкрада, чувствуя у себя на шее его горячее дыхание, и немного занервничала; у нее даже слегка закружилась голова.
– Я поеду сзади.
– Как пожелаешь.
А еще она не хотела, чтобы Луда помогал ей. Она обрадовалась, заметила Видиа, который о чем-то увлеченно говорил с мальчиком-собачником, и позвала его. Неужели им удалось найти общий язык? Он похлопал парнишку по плечу, подошел к Элфрун и сцепил руки, сделав для нее ступеньку, после чего легко подбросил ее, так что юбка задралась до колен.
Раньше она уже сто раз ездила на лошади за спиной отца. Почему сейчас это должно быть по-другому? Когда Блис, чуть покачиваясь, неторопливо двинулась вперед, Элфрун обхватила ее бока своими голыми икрами и отклонилась от Танкрада, держась не за него, а за теплую спину кобылы. Однако когда Блис перешла на рысь, ей пришлось все же ухватиться за него, правда, она старалась цепляться за его мягкую коричневую тунику, а не обнимать его за талию, чтобы не испытывать неловкость от ощущения его сильного молодого тела. Она уже знала, что он очень сильный, – ведь он легко подхватил ее после того нелепого падения во время весеннего сбора, а потом отнес в палатку своих родителей. По мере того как Блис набирала ход, Элфрун пришлось крепче ухватиться за него левой рукой, потому что правой рукой она ощупывала лоб над бровью. Зеркало Финна говорило ей, что синяк давно сошел, однако даже через столько недель это место все еще оставалось болезненным.
Аллюр у Блис был замечательный, летящий и более ровный, чем тот, к которому привыкла Элфрун. И она не могла не сказать Танкраду об этом.
– Она тебе нравится? – По голосу она слышала, что он улыбается.
– Очень нравится, – честно призналась она и закусила нижнюю губу.
– Она мой самый лучший друг. – Он понизил голос, и, чтобы расслышать его, ей пришлось наклониться вперед. – Мы с моими родителями все время переезжали от одного королевского двора к другому. Были и здесь, потом во Франкии, в Дейнмарче. Так странно быть сыном изгнанника. У тебя нет родни, нет приемного отца, крестных родителей. – Он пожал плечами. – Атульф всегда жалуется, что он брошен на произвол судьбы, но, судя по тому, что видел я… – Он тяжело вздохнул. – А теперь мне уже странно иметь свои земли, быть сыном человека оседлого… Мой отец, можно сказать, снова на своем месте. Но я… – Он обернулся, чтобы искоса взглянуть на нее. – Прости. Все это наверняка очень скучно. Я просто хотел, чтобы ты поняла, почему Блис так много для меня значит.
Нет, ей не было скучно. Определенно не скучно, хотя из-за того, что он доверил ей свои тайны, она чувствовала себя очень неловко. Она пробормотала что-то уклончивое в ответ, и дальше они ехали молча в сгущавшихся сумерках, а вечернее небо постепенно теряло свои краски.
Атульф с Абархильд прилично отстали. Элфрун старалась дышать размеренно. Танкрад всего лишь добрый сосед, который оказывает ей любезность. Знакомая тропа виляла из стороны в сторону, обходя участки трясины с одной стороны и солончаковое болото – с другой. Вода в реке после вчерашних дождей поднялась, и Блис вздымала брызги, топая по мелким ручейкам, бегущим среди деревьев, пока дорога не вышла на возвышенность. Перевалив через высокую гряду, они начали спускаться в укрытую от ветра долину, где на небольшом плато разместился монастырь. В сумеречное небо поднимался голубой дымок; здесь царил покой и пахло домом. Служанка Абархильд, должно быть, уже приготовила бульон или овсяную кашу, и от мыслей о еде в животе у Элфрун громко заурчало.
Танкрад рассмеялся:
– Ты, должно быть, не прочь поужинать?
