Дочь Волка полностью

Только к одному человеку могли относиться эти бестолковые объяснения.

– Луда.

– В прошлом году, – Хирел беспомощно взглянул на свою жену, – в прошлом году был очень большой падеж, причем померли все разом. Такой снег!

– Это правда, леди. – Сетрит, которая до этого стояла, прислонившись к изгороди, и хмуро ковырялась в зубах, выпрямилась. – Я это помню, мой отец много говорил об этом. Мы пытались сохранить шкурки, как могли, но очень много попортили черви.

– А два года назад? – Элфрун испытывала какое-то нездоровое удовольствие от своего праведного гнева. – И этот год – самый худший из всех? В этом году не было никакого снега, когда родились ягнята.

– Я кое-что придержал. Я спрятал их. Это он велел мне сделать так. – На Хирела жалко было смотреть. – Он сказал, что даст мне за это серебряный пенни.

– Что ты сделал? А ну повтори! – Сетрит, казалось, была и поражена, и взбешена не меньше, чем Элфрун.

Танкрад смотрел на них настороженно. На миг Элфрун очень пожалела, что он сейчас здесь, но уже в следующее мгновение была в такой же степени благодарна ему за это. Была бы она одна, неизвестно, чем бы закончился для нее этот день.

– Это все ради тебя, – сказал Хирел тоном провинившегося ребенка. – Это для тебя, жена, чтобы купить тебе много красивых вещей. Но я потерял ту монету.

Элфрун уставилась на пастуха:

– А тебе никогда не приходило в голову, что я наградила бы тебя за преданность, если бы ты пришел ко мне и все рассказал?

– Наградили бы? – изумленно протянул Хирел.

Сетрит разразилась смехом:

– Сейчас – да, могли бы, леди. Но это сейчас. А в прошлом году? В прошлом году вы сами были не более чем беспомощным маленьким ягненком, блеяньем зовущим своего папочку.

Элфрун резко повернулась к ней:

– Ты об этом знала?

– Я – нет. – Она пожала плечами, метнув испепеляющий взгляд в своего мужа. – Мне тут вообще никто ничего не говорит.

– Все, довольно! – сказала Элфрун. Тупость Хирела и озлобленность Сетрит вызывали в ней тошноту в равной мере. – Где теперь шкурки этих ягнят? Пойди и немедленно принеси их сюда.

Хирел, шаркая, торопливо поковылял к сараю.

– Они на стропилах, леди. Вы пойдете со мной?

Никакая сила на земле не смогла бы заставить Элфрун возвратиться в этот сарай.

– Я схожу с ним, – сказал Танкрад. Несмотря на свой внушительный рост, рядом с пастухом он выглядел подростком.

Сетрит подскочила к Элфрун:

– Я надеюсь, они между собой все выяснили, он и Ингельд. – Она дерзко ухмыльнулась. – А из этой шелковой ризы вышла отличная постель. А вот ты, Элфрун, не спишь на шелках, верно?

Элфрун повернулась к ней спиной. Пока мужчин не было, она прислонилась к изгороди и потрепала по голове Гетина, который лежал, положив голову на лапы, и тяжело дышал.

– Прости меня, мальчик. Пить хочется, да? Сетрит, принеси миску с водой.

– Для собаки, что ли? Каждая капля воды здесь в большой цене: я ношу ее бог весть откуда.

Элфрун закусила губу. В разгар лета Сетрит вынуждена была носить воду ведрами из родника, находящегося в миле от хутора.

– Прости. Я не подумала.

Сетрит презрительно ухмыльнулась:

– А ты никогда не думаешь.

Летний вечер, казалось, тянулся целую вечность, но вот солнце наконец коснулось верхушек холмов на северо-западе и окрасило в красный цвет небо, на фоне которого ярко выделялись полоски и пятна облаков с позолоченными краями. Воздух стал густым и вязким. Над их головами пролетел кроншнеп и спланировал в высокую траву, издав пронзительный и какой-то мистический крик.

В конце концов мужчины вышли из сарая, и Танкрад направился прямиком к Элфрун, которая стояла у входа в хижину.

– Там две стопки шкурок, – тихо сказал он. – Одна спрятана между двумя тюками соломы в стропилах – там примерно треть общего количества, и с виду они лучшие по качеству. Твой пастух сказал, что стюард собирался лично отвезти их в Йорк и продать.

– Треть? Самых лучших?

Карие глаза Танкрада вспыхнули.

– Тупые жадные придурки. Зарвались окончательно. Если стюард давал пастуху всего один пенни, тогда у него в доме должна быть припрятана целая кубышка украденного у тебя серебра.

Элфрун открыла было рот, но тут же закрыла его. Часто заморгав, она растерянно взглянула на Сетрит, которая внимательно смотрела на них. Но стояла она далеко, так что ничего услышать, конечно, не могла.

– Что теперь? – спросил Танкрад.

– Так это, выходит, моя вина? Они бы никогда не провели моего отца. – Она прикрыла рот ладонью, стараясь не расплакаться.

Танкрад бросил взгляд на Сетрит и Хирела, которые стояли в нескольких шагах друг от друга.

– А ты в этом уверена? – Он сделал шаг в сторону и собой заслонил ее от них. – Только не здесь. Не показывай им свою слабость.

Она кивнула и вздернула подбородок.

– Я пришлю кого-нибудь за шкурками, – громко сказала она и отвернулась.

Танкрад проводил ее до ворот.

– Ты держалась молодцом.

– Ты правда так думаешь?

Он кивнул.