Дочь Волка полностью

– Одинаковые, говоришь? Все равно? – Атульф заметил, как костяшки пальцев Видиа побелели от напряжения. – Господи, до чего же ты похож на своего покойного отца! Человеческая жизнь для тебя тоже всего лишь пустячок, повод для шутки, да?

– Опусти нож. – Атульф дышал медленно, выжидая подходящий момент. – И не смей говорить, что я похож на Ингельда.

– Я буду говорить то…

Атульф, согнув ногу в колене, саданул Видиа в пах и одновременно ударил его рукой в грудь, целясь туда, где были сильно повреждены ребра, навалившись при этом на него всем своим весом. Нож с лязгом упал на пол, и Видиа, задыхаясь, согнулся пополам; он был застигнут врасплох, как незадолго до этого Атульф. Он медленно выпрямился, держась за бок и за пах. Парнишка за последнее время набрал вес и раздался в плечах, и ощущение у егеря было такое, будто кто-то кувалдой вбил ему в бок кол.

– Да что вы за семейка такая! – хрипло сказал он. – Твой отец своим поведением позорил звание священника, твой дядя нарушил данное мне слово и бросил свой народ, а ты… ты считаешь себя великим воином и предводителем, но на самом деле ты не более чем зловредный ребенок. – Он нагнулся и, подняв нож, проверил, не повредилось ли лезвие. – Чем скорее король найдет нового правителя Донмута, тем лучше. И я не имею в виду тебя.

Атульф пожал плечами:

– К счастью для меня, твои соображения никого не интересуют. – Он направился к выходу, но на пороге задержался и обернулся. – Но не надейся, что я забуду хотя бы слово, сказанное тобой сейчас. И знаешь, я еще буду здесь хозяином. Хозяином и усадьбы, и монастыря. Вот увидишь.

Нож оказался неповрежденным, и Видиа, которому все никак не удавалось отдышаться, сунул его обратно в ножны. Он снова задумался над тем, почему остался в Донмуте, будучи вольным человеком. Мать его была родом с севера Йорка, и он знал, что родня с радостью примет его. Для хорошего охотника найдется место где угодно. Он не собирался быть на побегушках у Атульфа, особенно после случившегося только что. Внезапно ему стало тесно и душно в конюшне, захотелось на свежий воздух, захотелось побыть одному. Он готовил сейчас к охоте молодую самку сокола сапсана и решил потренировать ее с использованием вабила[50]. Летний вечер еще только-только начинался, и общение с птицей, доставлявшее ему радость, поможет ему забыться.

– Видиа?

Стоя спиной к воротам, он на мгновение замер с соколом на кожаной перчатке, протянув вторую руку, чтобы взять вабило.

– Можно мне войти?

– Уходи.

– Видиа! Прошу тебя.

Он и без Атульфа понимал, что она скоро оправится. Не могла же она вечно прятаться в доме отца – и он знал, что уж кто-кто, но она точно не станет этого делать, даже если бы могла. Ему было больно и его тошнило, но не из-за ее присутствия, а из-за нападения Атульфа.

– Уходи, – повторил он.

– А ты повернись и повтори это, глядя мне в глаза.

Он подчинился. Птица на его руке покачнулась, но сразу же восстановила равновесие. Даже сквозь толстую кожу перчатки он чувствовал мощную хватку ее когтей.

– Они не должны были выдавать меня за Хирела. Я должна была выйти за тебя.

Он смотрел на нее, словно не веря своим глазам.

– Ну да, возможно. И тогда Ингельд занял бы мое место в твоей постели.

– Ты и сам в это не веришь. – Она сделала несколько торопливых шагов в его сторону, но он предостерегающе поднял руку, и она остановилась. – Если бы у меня был ты, я бы ни за что не стала бы слушать Ингельда! – Голос ее временами звучал пронзительно.

– Да, но тот вепрь внезапно все испортил. Тебе не приходило в голову, что я тысячу раз думал о том, что нужно было мне просто отойти в сторону и пропустить удар зверя, предназначенный не мне? Это уберегло бы нас от многих бед. – Он изо всех сил старался говорить спокойно, чтобы не пугать выпестованную им птицу с колпачком на голове, доверчиво сидящую сейчас на его руке.

– Если бы ты попросил, Элфрун теперь дала бы тебе землю. – Сетрит прикусила свою пухлую чувственную губу; в глазах ее была мольба.

– Да, наверное, дала бы. Она хороший лорд – для меня, по крайней мере. – Видиа чувствовал, как изнутри медленно поднимается горячая волна. – Но ты радовалась, когда удалось заарканить Хирела, а затем с такой же радостью предала его, когда подвернулось кое-что получше. Смотри, что из этого получилось в результате. Еще и месяца не прошло после смерти и его, и Ингельда, а ты уже здесь, готовая, как сучка во время течки.

Выражение лица Сетрит стало замкнутым.

– А ничего и не получилось.

Ему показалось, что он ослышался.

– Как это?

– Я говорю, ничего из этого и не получилось, – по-прежнему тихо повторила она, но теперь он уже был уверен, что разобрал все слова правильно. – Хирел не убивал Ингельда. – От спокойной уверенности в ее голосе по спине у него побежали мурашки. – Я думала, что это, наверное, сделал ты.

Он уставился на нее. Повисло долгое молчание, но Видиа казалось, что воздух полнится пронзительными криками. В конце концов он покачал головой.

– И ты даже никогда не испытывал искушения убить его?