Та не шевелилась. Тогда Элфрун снова зашла под кроны деревьев и направилась к ней. Девушка стояла немного в стороне от тропы, ниже по склону, где деревья начинали редеть и, перемежаясь зарослями жухлой травы и ежевики, спускались вниз, к краю соляного болота. Она по-прежнему внимательно смотрела на Элфрун. Было в ней что-то странное; в сумеречном свете было трудно судить наверняка, но по необычно темным ее волосам и платью, по тому, как платье это облегало ее фигуру, а юбка собралась крупными складками, казалось, что она до нитки промокла. Может быть, она упала в ручей? Но тогда она так не вымокла бы, потому что еще летом ручей этот сильно обмелел. Элфрун нахмурилась и остановилась, а девушка повелительным жестом поманила ее к себе. Аилу – так, кажется, ее зовут?
– Чего ты хочешь? – Это прозвучало высокомерно, и она постаралась смягчить тон. – Почему ты здесь? С тобой все в порядке?
Широко открытые глаза девушки и ее напряженная поза напомнили Элфрун случай, как она однажды в лесу нос к носу столкнулась с оленихой. Тогда зверь уже осознал, что ему грозит опасность, а она поняла, что еще один шаг, одно ее движение – и дикое животное сбросит оцепенение и унесется в чащу.
Но все это было, конечно, глупо. Аилу – нет,
Она сделала еще один шаг, и Аули вдруг втянула голову в плечи и бросилась бежать вниз по склону, несмотря на то, что для этого ей приходилось обеими руками поддерживать свои прилипавшие к ногам грязные юбки, чтобы не путаться в них.
– Сидеть, Гетин! Погоди, Аули! – Элфрун сама не знала, почему она закричала, – девушка явно не собиралась возвращаться.
Все, что она хотела сказать Аули, – это извинится за то, что тогда накричала на них с Финном и выгнала их со двора, хоть она и не смогла бы объяснить все это так, чтобы девушка поняла.
Элфрун смотрела ей вслед, но та уже выбежала из рощи и исчезла в сгущающихся сумерках среди высоких зарослей тростника на соляном болоте.
Но что означал этот властный жест Аули?
И зачем она манила ее, если потом развернулась и убежала? И что она, незваная, вообще здесь делала, и к тому же совсем одна?
Элфрун сошла с тропы и, осторожно обходя грязь и заросли ежевики, начала спускаться, стараясь вспомнить, где именно увидела Аули. Среди плотно стоящих деревьев было темнее, и она раздраженно подумала об еще одной стороне жизни Донмута, которой сейчас пренебрегали. После отъезда ее отца здесь очень мало строили, а имеющиеся дома почти не ремонтировались. Теперь, когда урожай уже собран, Луде нужно будет послать сюда людей из усадьбы и монастыря, чтобы заготовить бревна на новый сезон, проредив эту рощу. И ежевику тоже нужно выкорчевать…
Гетин вдруг жалобно заскулил.
– Что такое, мальчик?
Пес вновь заскулил и, наклонив голову к земле, начал принюхиваться. Элфрун посмотрела вниз, чтобы узнать, что он нашел.
Она едва не наступила на него.
Человек лежал на правом боку спиной к ней, поджав колени к груди и сложив руки перед своим лицом. Мокрые волосы прилипли к голове; его отчаянно трясло. Склонившись над ним, она поняла, что его туника и штаны промокли насквозь.
А затем она поняла, что это Финн, и внутри у нее все перевернулось.
Аули тоже была мокрая. Что они здесь делали?
Однако то, что он промок, никак не объясняло его скорченной защитной позы. Может, он болен? Или пьян? Это живо напомнило ей, как она почти год назад склонилась над обгорелым телом Кудды, и она ужаснулась; она также вспомнила, что, когда впервые увидела Финна, идущего к ней, она приняла его за призрак Кудды, явившийся из морских глубин. Она протянула руку и осторожно коснулась его плеча, внутренне сжавшись в ожидании крика.
Но крика не последовало. Финн что-то невнятно пробормотал и сжался еще сильнее. Хотя деревья росли густо, холодный ветер, покусывающий своими острыми мелкими зубками, находил дорогу и сюда. Она потрясла Финна за плечо, а когда убрала руку, ладонь ее оказалась липкой и более темной, чем должна была бы. Туника его промокла не только от воды, но и от крови. Элфрун поняла, откуда этот терпкий запах.
Но почему на нем кровь? Поцарапался в ежевике? Нет, раз одежда так намокла, случилось что-то посерьезнее. На темно-коричневой шерстяной тунике кровь была не видна. Она должна была снять с него тунику – и чтобы он меньше мерз, и чтобы определить, откуда течет кровь.
Если, конечно, это была его кровь.
– Финн!
Он вздохнул, и его тело судорожно передернулось. Собрав все свое мужество, она положила ладонь на его лицо, а затем провела ею до основания шеи. Кожа была очень холодная, пульс поначалу не прощупывался, а когда она все-таки нашла его, он оказался очень слабым и частым. Элфрун с ужасом осознала, что времени у нее мало. А в этой промокшей тяжелой тунике он будет продолжать мерзнуть и терять силы. Она предостаточно насмотрелась на такие вещи после несчастных случаев в море, когда переворачивались рыбацкие лодки.
