Его лица она видеть не могла, но, чтобы напугать ее, хватило и того, что он вдруг отчаянно замотал головой.
– Тсс, – вновь беспомощно повторила она. – Прекрати.
Тьма сгущалась быстро. В голове ее громко и настойчиво звучал голос, твердивший, что она должна встать и уйти, – в крайнем случае оставить ему плащ, но все-таки уйти. Кто-то же это сделал. И этот кто-то может вернуться. И даже если нет поблизости никаких врагов, разве она может здесь находиться, лежать рядом с мужчиной?
Он скрестил свои руки поверх ее рук и еще крепче прижал их к своей груди.
– Я так устал. Холодно, – тихо сказал он, продолжая неудержимо дрожать.
– Финн, ты лежишь на земле? Я имею в виду, твоя кожа касается голой земли? – Это было и так ясно. – Давай-ка сядь. Плащ у меня довольно большой. Мне нужно подложить его под тебя.
– Не бросайте меня. – Страх в его голосе разбивал ей сердце.
– Не брошу.
Ей удалось помочь ему приподняться, опираясь на правый локоть, и он продержался в таком положении достаточно долго, чтобы она успела простелить полу плаща между ним и холодной землей, прежде чем он снова упал на нее.
– Гетин! – Она свистнула и жестом велела псу лечь по другую сторону от Финна, и он послушно улегся, придавив собой край плаща. – Хороший мальчик. – Она потянулась рукой через Финна и потрепала Гетина по ушам, после чего натянула полу плаща на них обоих, укутав их от макушек до икр. Теперь лежать здесь и обнимать этого мужчину почему-то не казалось ей уже настолько странным, как несколько минут назад, возможно, благодаря темноте. Она ерзала до тех пор, пока не прижалась к нему по всей длине тела, после чего вновь обхватила его руками и правой щекой прижалась к его голому плечу. Возможно, плащ и тепло ее дыхания хоть немного согреют его. Его штаны тоже были мокрыми, и она чувствовала, как их влагу впитывает ткань ее юбки, но с этим ничего не поделаешь. Руки ее стали действовать более уверенно, и она начала осторожно растирать ими гладкую кожу на его ребрах, стараясь передать ей часть своего тепла, не причиняя ему боли. Его дыхание стало более глубоким и замедлилось, и она наконец почувствовала, что ее действия дают какой-то результат. А еще ее безмерно успокаивало присутствие большого и теплого Гетина, который прижимался к Финну с другой стороны и тихонько посапывал.
Финн накрыл ее ладонь своей рукой, после чего поднял ее к своему лицу и прижался к ней губами.
– Ты заслужила свое зеркало, Алврун.
Голос его звучал очень устало.
– Спи, – сказала она.
Когда Элфрун проснулась, она – еще до того, как открыла глаза, и до того, как душа ее должным образом вернулась в бренное тело, – уже знала, что Финн ушел. Она лежала бездвижно и делилась своей осведомленностью с холодным утром. Его с ней рядом не было.
Но он здесь все-таки был. Она по-прежнему лежала, не шевелясь, вспоминая ощущение его прижатого к ней тела, прикосновение его губ к ладони ее левой руки. Кожу в этом месте до сих пор приятно покалывало. Возможно, если она и дальше будет так лежать с закрытыми глазами, со временем выяснится, что ночь продолжается, что все это был сон и она еще не проснулась. И тем не менее, даже лежа под плащом и не открывая глаз, она могла сказать, что наступил рассвет и что он ушел.
Ушел. А ведь он был ранен! Теплое янтарное сияние, в котором она спала сегодня, вдруг исчезло, как роса на солнце.
Она сдернула полу плаща со своего лица. Холод обжег кожу. Утро было унылым, стоял густой туман, так что даже трудно было сказать, взошло ли уже солнце.
Финн сидел в трех-четырех ярдах от нее, прислонившись спиной к стволу дерева, и смотрел вниз, на море. Он надел свою выпачканную и все еще влажную нижнюю рубаху, а рядом, свернутая, лежала его разрезанная туника. При таком освещении все выглядело серым и печальным; щеки у него запали, вид был очень уставший, и дело здесь было не только в этом гнетущем утре. Он выглядел так, будто внутри у него что-то было сломлено. Рядом с ним лежал на земле Гетин, и левая рука Финна покоилась у него на шее. При ее приближении он, не оборачиваясь, свободной рукой взял ее за руку, притянул к себе и усадил рядом.
– Доброе утро.
– Тебе холодно.
Он покачал головой:
– Нет, что такое холодно по-настоящему, я узнал прошлой ночью. А теперь я в порядке. – Он по-прежнему смотрел в сторону моря. – А с тобой все хорошо? Тебя не хватятся? – Он отпустил ее руку, и та безвольно упала.
– Я тоже в порядке. – В усадьбе решат, что она пошла в монастырь, а в монастыре никто не ждал ее прихода. Она вдруг задумалась, сколько она может отсутствовать, прежде чем зададутся вопросом, где она. – Финн, что произошло?
Он долго молчал – так долго, что она уже смутилась, решив, что задала бестактный вопрос. В конце концов, у нее не было на него никаких прав. Но он через какое-то время обернулся и посмотрел на нее.
– Нападение.
– Это была Аули? – Она хотела задать ему этот вопрос с тех пор, как вспомнила о внушительного вида ноже, который видела на поясе у девушки. Неужели его ударила она? Но он, видимо, неправильно ее понял.
