– Пойдем со мной в усадьбу. – Она поняла, что голос ее прозвучал слишком жестко, и попыталась смягчить тон. В конце концов, он был не одним из ее людей. – Я хочу, чтобы ты рассказал всю эту историю людям Донмута. Тебя ограбили на моей земле, где ты и твои друзья были под моей защитой.
Он рассмеялся.
Она непонимающе уставилась на него.
Он качал головой.
– Ты выгнала меня вместе с Аули. Натравила на нас свою собаку. Неужели ты думаешь, что у твоих людей такая короткая память? На твоем месте я не стал бы настолько недооценивать стюарда.
Эти слова попали прямо в точку
– Я не натравливала на вас Гетина! Не говори так! Он просто был возбужден. – Лицо ее залилось краской при воспоминании о той недостойной сцене в зале ее отца. – И я сожалею, что повела себя с вами таким образом, – я просто не хотела слышать того, что вы мне говорили. Ты не дал мне возможности извиниться перед тобой прошлой ночью.
Финн щелкнул пальцами, и Гетин доверчиво подбежал к нему, чтобы его потрепали по ушам.
– Нет. Не дал. – Голос его смягчился.
– Так ты пойдешь со мной?
Он по-прежнему ласкал собаку правой рукой.
– А куда подевалась Аули?
– Аули? Она убежала. – Элфрун задумалась. – Она была насквозь мокрая, как и ты; должно быть, она только-только вытащила тебя из воды. Она привлекла мое внимание к тебе, а затем быстро скрылась. Но она не могла уйти далеко.
– Если только ее не подобрала лодка. Ты что-нибудь видела?
Теперь настал черед Элфрун рассмеяться.
– Я была слишком занята тем, что спасала тебе жизнь. После того как она тебя бросила. Кстати, а чья это лодка? Из Иллингхэма?
– Что? Нет… нет… Просто один купец… – Он все еще смотрел на лежащие в воде трупы, и голос его звучал тихо и отрешенно. – Один человек, у которого есть свой интерес, помогает – помогал нам… – Он выпрямился и, поморщившись, потер левую руку, а Элфрун почувствовала укол совести.
– Как твое плечо?
– Болит. Но бывало и похуже. Ничего, пройдет.
Перед глазами Элфрун внезапно возникло поразительно яркое и тягостное видение, даже больше, чем просто видение; все ее чувства вдруг объединились с целью сделать картину максимально реальной: Финн лежит рядом с ней, и она ощущает его кожу, покрытую сеткой шрамов. Она ничего не знала об этом человеке. Она не могла отдать свое сердце какому-то бродячему торговцу просто по его прихоти. А ведь он не проявлял ни малейшего интереса к ней после их встречи на берегу в прошлом году! Так с чего бы ей льстить себя надеждой, что это было нечто большее, чем обычное заигрывание заезжего коробейника?
Но он назвал ее прекрасной! Никто раньше не называл ее так, даже ее собственный отец. Внутри нее поселилась боль, какой она и припомнить не могла, – острые, жгучие стенания души, от которых на глаза наворачивались слезы, к горлу подкатывал липкий комок и становилось трудно дышать.
– Алврун, ты плачешь. Не нужно.
– Я не плачу, – огрызнулась она. – Почему тебе все время кажется, что я плачу?
Он поднял палец и осторожно провел им сначала по одной ее щеке, а затем по другой.
– Взгляни.
Она плотно сжала губы и замотала головой.
– Это все ветер.
– Для тебя так важно, чтобы я пошел с тобой и ты воспользовалась бы мною, чтобы укрепить свою власть над Донмутом? – Он улыбнулся ей той же улыбкой, какую она увидела на его лице во время их первой встречи в песчаных дюнах менее чем в полумиле отсюда, когда он появился в серебристом сиянии со стороны моря почти год назад. Улыбка, при которой кожа на его гладких скулах натягивалась, немного изменяя разрез глаз, была так прекрасна, что она помимо своей воли тоже улыбнулась ему в ответ. – Моя жизнь, леди, сейчас находится в ваших руках. Если я вам нужен, я пойду.
Видиа уже сидел в седле, сжимая в руке копье для охоты на вепря.
– Поехали, Атульф.
Элфрун смотрела вслед уезжающим: Видиа с Атульфом и еще горстка донмутских мужчин, относительно которых она надеялась, что они не отрубят уши собственным лошадям, бестолково размахивая своими охотничьими ножами. Финн также наблюдал за этим; лицо его было мрачным. Взгляд его то и дело останавливался на Атульфе, и тогда между его нахмуренными бровями появлялась суровая складка.
– Он молодец, – сказала она. Ей хотелось заверить Финна, что это лучшие люди, каких только может сегодня предложить Донмут. – Возможно, он выглядит слишком юным, но он умеет обращаться с мечом.
Во двор она ворвалась с грозным криком. Весь путь от места кровавой расправы она старалась усилием воли воскресить перед собой образ отца, вспомнить разворот его плеч, его интонации, его громоподобный голос, вспомнить, как зычно орал он на своих людей, если обнаруживал, что одна из его лошадей не ухожена или не накормлена после дня, проведенного на охоте. Как звучал бы голос Радмера, если бы он нашел на своих землях трупы людей, убитых какими-то негодяями?
