– Я не знаю, кто они, Алврун. Они спустились к нам молча; стук копыт их лошадей мы услышали, только когда они были уже рядом. Мы все высматривали свою лодку и не ждали нападения, иначе мы ушли бы в болото, куда их лошади не смогли бы пройти. Трое всадников с копьями. Сначала они набросились на Варри, как на охотничий трофей. Думаю, вначале они планировали атаковать Варри просто ради развлечения, но это слишком возбудило их.
– Варри?
– Медведь. Его звали Варри. Мир пытался с ними драться. Понимаешь, он вырастил Варри из маленького медвежонка. Но у них были копья, и мечи, и лошади. Мы были практически безоружны. Да и с чего бы нам вооружаться?
– Твое плечо…
– Это копье. Я был дальше всех. – Он неопределенно махнул рукой в сторону болота. – Когда оно вонзилось в меня, то скользнуло по ключице, и от удара я упал на спину, в воду среди тростника. Должно быть, они решили, что убили меня тоже. Аули была недалеко от меня. Она пришла за мной, пока они… пока они были заняты. – Он умолк и судорожно сглотнул подступивший к горлу комок. – Она вытащила меня из воды и поддерживала голову так, чтобы я мог дышать.
– Три вооруженных человека на лошадях. – У Элфрун было такое чувство, будто холодная рука, пробравшаяся в ее грудную клетку, сжимает сердце. – Но почему, Финн? Кто были эти люди? Чего они хотели?
Он неловко пожал плечами.
– Злодеи, думаю, хотя вооружены они были не как обычные разбойники. Как бы то ни было, они ограбили нас. Забрали мою котомку и кошель Мира. – Он обернулся, чтобы еще раз взглянуть на тела своих друзей. – А что до того, кто они… Уже темнело, и у них на головах были капюшоны. Они громко кричали, но имен я не слышал.
Элфрун тоже смотрела на мертвые тела, лежащие в камышах, но невидящим взглядом. Разбойники на лошадях, но вооруженные, как воины. Постоянно ходили слухи о шайках грабителей, состоящих из тех, кто был вне закона и не имел своего лорда. Разбойники шатались по холмам и дорогам королевства в тех местах, где они пересекали топи и болотистую местность, но она никогда не слыхала, чтобы они появлялись в Донмуте.
Теперь вот это произошло.
– Наверное, это были те, кто убил Ингельда. – Ее губы онемели, и она не узнала собственного голоса, произносящего эти прерывистые звуки.
Финн по-прежнему стоял к ней спиной.
– В конце концов Аули вытянула меня из воды и оттащила под деревья, но ей пришлось подождать, пока они уйдут. А это случилось не сразу.
– А я приказала убить Хирела, – прошептала она.
– Ты могла натолкнуться на них.
Она прижала ледяные пальцы к вискам. Он был прав. По дороге в монастырь Элфрун, строя детские планы про то, как она возьмет серебро и сбежит отсюда, вполне могла натолкнуться на шайку разбойников. И Абархильд тоже была права, утверждая, что дорога в монастырь опасна. Абархильд вообще всегда права.
Финн тем временем присел перед Миром и склонился над его широким бородатым лицом. Казалось, он что-то шептал.
Хирел не убивал Ингельда.
Но Хирел давно мертв, и маленькие и большие рыбы уже успели обглодать его косточки.
Этого уже не поправишь. Она не могла вернуть его, не могла оправдать, а если бы она вышла перед людьми Донмута и объявила, что на самом деле он был невиновен, это только подорвало бы ее авторитет, который у нее все еще был. Доброе имя пастуха, его репутация и память о нем следовало принести в жертву высшим интересам, интересам Донмута. Дав добро на то, чтобы его утопили, она лишь добавила свой голос к общему единогласному решению.
А как же быть с этими людьми, убитыми здесь и сейчас? Она вспомнила тот туманный день в июне. Схватку с медведем и все, что за ней последовало. Тогда она стала перед толпой и заявила, что этот бродячий люд находится под ее защитой.
Нападение на них было равносильно нападению на нее. Трое хорошо вооруженных всадников представляли собой серьезную угрозу. Теперь, когда она знала о них, она могла проверить, где еще копыта их коней топтали ее земли.
Элфрун покосилась на Финна. Она прогнала его и Аули за несколько недель до того, как был найден труп Ингельда. Узнал ли он о смерти ее дяди во время своих скитаний по полям и лесам? Понял ли, к чему относились те слова, которые она в панике произнесла несколько мгновений назад? Связал ли он как-то эти вещи между собой? Она обхватила себя руками, стараясь стоять прямо под бременем давившей на нее вины. Она должна созвать сбор, признать свою вину и оправдаться – но каким образом? Останки Хирела уже невозможно достойно захоронить, предать земле… Медленное погружение в холодные темные воды, а на краю поля зрения мелькают бесформенные темные тени хищников…
Все ее ночные кошмары обернулись против нее самой – против одобрившей это.
Она с трудом сглотнула. Если она не укажет людям на то, что убийство ее дяди и эти смерти связаны между собой, этого не сделает никто.
Никто, кроме Сетрит.
О Сетрит нужно будет еще подумать, потом.
– Финн! – резко окликнула она его.
Он встал и обернулся.
