Дочь Волка полностью

– Значит, ты – как там тебя, Дене? – держал поводья Бури. А Атульф вообще не прикасался к нему… Так что же ты там делал, Атульф?

– Я говорил с ним. – В его голосе звучало злобное удовлетворение. – Я сказал ему все, что о нем думаю. И ему это не понравилось. – Он взглянул на Туури исподлобья. – И пока я был занят этим, к нему сзади подошел Аддан. – Атульф одним быстрым движением чикнул себя пальцем по горлу.

– Это была не моя идея, – оправдывающимся тоном заявил Аддан.

– Мне такое и на миг в голову не пришло. – Элфрун боролась со слабостью, но в ее голосе отчетливо слышалось презрение. – Я уверена, что вся ответственность за это лежит на Атульфе.

Сознание ее трепетало, как мотылек у пламени свечи. С ее согласия утопили Хирела за убийство Ингельда. Нет, это Атульф утопил Хирела. Атульф тогда захотел участвовать в исполнении приговора. У нее было такое ощущение, что она сама сейчас погружается в темные и холодные глубины.

Она покачнулась, и кто-то поддержал ее под локоть.

Финн. Ей стало легче дышать, и она надеялась, что он понял, как она ему благодарна.

– Печально, – Атульф пожал плечами, – что это была не моя идея, хоть я и жалею о том, что так все обернулось. Я придумал только срезать наконечник с твоей завязки. – Взгляд его скользнул с Элфрун, неловко державшей под мышкой свой свернутый плащ, на Туури, потом на Тилмона со Свитой. – Ах да, и еще отомстить медведю – вот это была моя идея. Мы убили тех людей только потому, что они пытались защитить зверя. Однако на все остальное нас вдохновила леди Иллингхэма. – И он насмешливо отвесил в ее сторону легкий поклон.

Элфрун резко развернулась и бросила взгляд на Свиту, которая стояла, положив унизанную кольцами руку на локоть Тилмона. Слащавое лицо этой женщины, ее темные глаза, тронутые сединой темные пряди, выбившиеся из-под покрывала, даже маленькие усики в уголках ее рта – все эти мельчайшие детали Элфрун внезапно увидела с невероятной четкостью. Свита улыбалась, а потом совершенно непринужденно сказала мужу:

– Я же говорила тебе, что нужно было убить их обоих. – А затем добавила, обращаясь уже к Атульфу: – А ты просто маленький глупец. Как легко было втянуть тебя в эту игру. Неужели ты и в самом деле думал, что я помогу тебе стать хозяином Донмута?

Атульф, мертвенно-бледный, пристально смотрел на нее с перекошенным ртом.

Картина вдруг начала меняться, люди задвигались. У Элфрун неожиданно возникло ощущение, что она уже видела нечто подобное раньше, апрельским утром полтора года назад. Тогда толпа перед шатром короля пришла в движение, словно облака в летнем небе; распадались одни союзы и группировки и тут же образовывались новые. Люди Тилмона, люди Туури. Их мало что отличало. Манера носить головной убор, подвязывать штаны, сплетать волосы в косы…

Но теперь люди Туури заслонили ее от людей Тилмона, а Финн и Аули оказались по бокам от нее. Финн коротко бросил ей:

– Беги.

И она побежала.

Из людей Туури она знала только Финна и Аули и понятия не имела, кто сражается за нее, а кто ее противники. Позади нее раздавались крики, хриплое рычание, потом вопли боли и, наконец, звон стали. Ей ужасно хотелось обернуться, но она уже сделала это однажды, и повторить это еще раз означало слишком часто испытывать судьбу. Они теперь неслись между деревьями, усыпанными ягодами рябин и кустов бузины. Она также не понимала, куда они движутся, но и времени раздумывать над этим не было. Руки ее были заняты – она держала свой плащ, и поэтому ей было нелегко бежать в слишком длинных и свободных одеждах, в которые ее обрядили в Иллингхэме. В голове мелькнула мысль, что можно было бы ускакать на Буре, но ни лошади, ни мальчика-собачника нигде видно не было. Увел ли он ее в Донмут вместе с Винн и Гетином? С животными этот ребенок творил настоящие чудеса.

Ей казалось, что сердце ее стало слишком большим, что оно сейчас разбухнет еще больше и взорвется, разнеся грудную клетку; дыхание обжигало горло. Снова крики за спиной и дикий вопль, вдруг резко оборвавшийся. Звон клинков.

Они выбрались из-под деревьев на простор, к свету, где воду рябило и она поблескивала в ярких лучах утреннего солнца так, что смотреть было больно. Они выбежали к берегу в том месте, где река расширялась, переходя в эстуарий, а затем и в открытое море. Был прилив, и на песок накатывали небольшие волны. При их приближении стая куликов-сорок, возмущенно крича, разом поднялась на крыло.

А дальше – прямо в воду, где на якоре стоял изящный корабль с вытянутым, заостренным носом. Не рыбацкая шхуна из Иллингхэма – те были меньше и более округлые, к тому же сейчас все они были вытащены на берег, чтобы их не достал прилив. Элфрун и Аули двигались с большим трудом: тяжелый сверток у Элфрун и намокшие юбки замедляли их ход. Они были тут одни.

И тогда Элфрун все-таки оглянулась.

По берегу, в каких-то пятнадцати-двадцати шагах от них, бежали трое. Высокий рыжеволосый Танкрад, более худой и изящный Финн и еще Атульф. Первые двое наседали на Атульфа, который двигался спиной вперед и спотыкался с плеском на отмели.