– Леди, вода поднимается. Я не стала бы вас беспокоить, но… – Дочка кузнеца. Винн. Явно чувствуя себя неловко, она сцепила пальцы рук, голос звучит смущенно. – Я увидела вас с гребня дюны, вы не двигались, а вода поднимается быстро, ваш плащ уже был в воде, вот я подумала: пойду посмотрю…
Элфрун почувствовала, как лицо ее краснеет.
– Я полоскала раковины. Хочешь собрать немного для своей матери?
Они вместе пошли на берег, но Винн вдруг остановилась.
– Я лучше отнесу их моему отцу, леди.
– А твоя мать что, до сих пор у своей сестры?
Винн кивнула.
– Ну ладно. Подставляй подол. – Высыпав несколько полных горстей в подставленный подол юбки, Элфрун сказала: – Твоего брата будет очень не хватать в кузнице. Твой отец ничего не говорил насчет того, как он собирается управляться без Кудды?
Винн задумалась над ответом, и ее маленькое заостренное личико вдруг напряглось, а глаза прищурились.
– Пока рано говорить об этом, леди. Прошла всего неделя. Дайте нам немного времени. – Глаза ее вдруг испуганно округлились. – Леди… – В голосе девочки слышалась паника.
Элфрун обернулась. А вот и он, бредет себе с юга вдоль линии прилива.
– Это… Не бойся. Я его знаю. – Она поставила на землю корзинку, бросила грабли, а когда он приблизился, подняла руку.
– Леди. – Он почтительно склонил голову. – Я заставил вас ждать и прошу простить меня за это.
Она кивнула, с трудом стараясь не показывать, как она ему рада. Как всего за какую-то неделю она могла забыть его легкую грациозную походку и то, как гармонирует изгиб его бровей с линиями скул, отчего его лицо делается таким дружелюбным и открытым, даже когда он – как сейчас, например, – не улыбается.
А ей хотелось, чтобы он улыбался.
Даже более того. «О Боже, прошу тебя, пусть он улыбнется
Постепенно она все же вернулась к действительности и тут заметила, что Винн растерянно смотрит на нее. Она подхватила свою корзинку и, порывшись в мокрых и перепачканных в песке раковинах, достала оттуда небольшой промокший сверток.
– Вот.
Финн кивнул и взял у нее сверток, а она почувствовала, как в сердце кольнуло. Он сбросил с плеч свою котомку и поставил ее на край дюны, где песок был посуше, после чего повернулся к ней и аккуратно развернул маленький сверток.
– Я хорошо заботилась о нем, – как будто оправдываясь, сказала она.
– О, за это я не переживал, леди. – Он провел кончиками пальцев по красной эмали узора, и лицо его стало задумчивым и отрешенным.
Элфрун заметила, что Винн подошла поближе; руки ее по-прежнему крепко держали подол юбки с моллюсками, но все внимание было обращено на зеркальце.
Финн взглянул на девочку.
– Хочешь посмотреть?
Она молча кивнула.
– Садись.
С полным подолом раковин она неуклюже опустилась на песок, скрестив ноги, а Финн присел рядом и протянул ей изящную вещицу. Винн уверенно и с любопытством взяла зеркало двумя руками. Элфрун, глядя, как та крутит его и так и эдак, была поражена тем, что ей неприятно видеть, как с этой вещью обращается другая, пусть даже этот нескладный ребенок. Девочка лишь мельком взглянула на гладкую бронзу, и Элфрун удивилась тому, что Винн, похоже, больше интересует узкая ручка, а не широкая часть, полированная с одной стороны и украшенная гравировкой и эмалью с другой.
Она тоже присела, чтобы заглянуть девочке через плечо.
– Что ты там увидела, Винн?
– Ручка литая. – Девочка, казалось, разговаривала сама с собой. – Но плоская часть из листа, кованая. Как можно было выковать так ровно? Видите, как эти две части идеально стыкуются одна с другой? – Элфрун не обратила внимания на то, что Т-образная ручка была не просто красивой, – она поддерживала и обрамляла бронзовые пластины, переднюю и заднюю, которые так легко можно было повредить. – И эти три заклепки… Но сначала нанесли гравировку на тыльную сторону, а заклепали уже потом… – Голос ее затих, и она так низко склонилась над зеркалом, что ни его, ни ее лица уже не было видно из-за свисавших прямых каштановых волос.
Финн перехватил взгляд Элфрун, и они оба встали, позволив девочке изучать зеркало.
– Кто она? – тихо спросил он.
– Дочь кузнеца.
Финн кивнул:
– Тогда все понятно.
Элфрун нервно сглотнула:
– Это ее брат умер тогда, когда в прошлый раз… на той неделе… ну, когда ты…
– Ага, – снова кивнул он. – Тяжелые времена для Донмута. – Он посмотрел в сторону дюн. – Сейчас уже слишком поздно для посещения, но завтра, леди, день будет вполне подходящим? Окажут ли мне дружественный прием под крышей вашего дома отец и мать?
Завтра? А она ведь не сомневалась, что он отправится с ней в зал прямо сейчас. Она, не осознавая того, крепко обхватила себя руками и теперь изо всех сил старалась расслабиться, дышать нормально и заговорить непринужденно, но с осознанием своего положения, чему так упорно пыталась научить ее Абархильд.
