Дочь Волка полностью

После того как он закончит подметать, нужно будет переключить свои мысли на украшение алтаря. Покрова здесь были хорошего качества, но старые, в пятнах воска и копоти, местами протертые, с распустившейся вышивкой. В темноте церкви трудно было заметить их плачевное состояние, но когда он вынес их на свет, смотреть на них было больно. Следует поговорить об этом с domina Абархильд.

Деревянные подсвечники.

Чаша для причащений из рога. Из обычного рога – для Sanguis Christi, крови Христа!

Только крест для крестного хода представлял собой какую-то ценность благодаря своей красоте и искусству сделавшего его мастера, но он стал главным сокровищем этого монастыря за много лет до рождения Ингельда. Хихред рассказывал ему, что в свое время он играл роль боевого знамени и более ста лет тому назад его брали на битву с мерсийцами. И конечно же, слова молитвы, начертанные на его перекладине – Восстань, Господи, и рассей врагов наших, – больше подходили для масштабных сражений.

Три месяца он мирился со всем этим. Вполне достаточно.

С каждым взмахом метлы постепенно приближаясь к выходу, Фредегар неожиданно заметил длинную тень – солнце уже клонилось к закату в этот день зимнего солнцестояния. Снаружи его определенно кто-то поджидал. И, судя по движению тени, был этот человек беспокойным и суетливым. Неужели кто-то из его паствы набрался смелости и пришел, чтобы посоветоваться с ним? Фредегар прислонил метлу к стене и направился к выходу. Его босые ноги ступали бесшумно, и тем не менее, когда он дошел до порога, тень бросилась наутек. Так что, когда Фредегар вышел под навес, церковный двор, освещаемый закатным декабрьским солнцем, оказался пустынным. Он посмотрел по сторонам. Траву уже прихватил мороз, и на ней осталась вереница чьих-то следов, однако этот робкий посетитель, похоже, унесся отсюда со скоростью ветра.

Фредегар глубоко вздохнул. Если кого-то в его пастве мучают угрызения совести, оставалось надеяться, что в конце концов он найдет в себе мужество прийти снова – будь то мужчина или женщина. Он повернулся лицом к входу, чтобы идти заканчивать уборку, и в этот момент взгляд его упал на небольшой предмет неправильной формы, лежавший на пороге.

Он был аккуратно завернут в кусок коричневой мешковины. Священник осторожно поднял его, не зная, что может там обнаружить, но края ткани раскрылись сами, а внутри оказался небольшой вырезанный из кости крестик на кожаном шнурке. Простенький, но сделанный довольно искусно, симметричный и тщательно отполированный. Покрутив его в руках, он вдруг нахмурился, потому что понял: это была копия главного сокровища их монастыря, бронзового с позолотой креста для крестного хода – те же пропорции, те же поперечины, те же выступы. Кто-то очень внимательно рассматривал его, а потом с великим терпением изготовил этот дар, который мог оценить только он, Фредегар.

Но кто это мог быть? Кто из жителей Донмута мог бы длинными зимними вечерами тратить время на то, чтобы сделать чужеземному священнику столь значимый для него подарок? Крестик раскачивался на кожаном шнурке туда-сюда, возбуждая его любопытство.

Этот дар от неизвестного беспокоил его. Он не знал, на что соглашается, принимая его. Если подарок был оставлен для Ингельда, тогда он, без сомнения, был знáком любви от одной из хихикающих девиц, сновавших в зале. Во внешности и поведении Фредегара, конечно же, не было ничего такого, что могло бы вызвать у кого-то из женщин столь неподобающую привязанность. Они обычно шарахались от него. Он был уверен, что историю про смерть Кудды знали уже все.

А вот осмотрительность Ингельда вызывала большие сомнения.

День святой Луции, самый короткий в году… В первый раз за все долгое время пребывания Фредегара в Донмуте кто-то, помимо Элфрун или Абархильд, проявил дружелюбие по отношению к нему. Все еще пребывая в задумчивости, он пожал плечами и связал кончики шнурка, после чего надел крестик себе на шею и спрятал под рясой. От кого бы он его ни получил, это был дружеский жест.

Прежде чем вернуться в церковь, он задержался на пороге, чувствуя крестик через толстую шерстяную ткань своих одежд. Может быть, интуиция подвела его и первая догадка ошибочна? Может быть, это все-таки Абархильд оставила крестик или попросила сделать это кого-то другого? Это возможно, конечно возможно, но интуиция подсказывала ему иное. Если бы domina хотела сделать ему подарок, она не стала бы пускаться на какие-то ухищрения. Тогда Элфрун? Он задумался, вспоминая ее чистый певучий голос и то, что она подчинялась требованию своей бабушки посещать церковь несколько раз в неделю, несмотря на дальний путь и массу обязанностей дома, которые заметно тяготили ее. Он иногда ловил на себе приводящий в замешательство взгляд ее карих глаз, как будто она видела каждую соринку, каждую паутинку в самых темных уголках его души. Он знал, что Абархильд подумывала о том, чтобы отдать ее в женский монастырь, и считал это мудрым выбором. Эта девушка чувствовала очень глубоко.